Мои губы изгибаются в улыбке. Это мелочь, но она ощущается такой чертовски значимой.
Таллула ответила на моё сообщение жёлтым как солнышко сердечком.
***
— Вау, брат, — Оливер стоит, держа руки на бёдрах, и глядит на мяукающих котят, которые вьются вокруг него. — Ты реально ничего не делаешь вполсилы.
Я почёсываю свою шею сзади. Пять котят в теории были милыми. Пять котят на практике — это... немного ошеломляет.
— Я просто не мог разлучить большой выводок братьев и сестёр. Это не казалось правильным.
Оливер приседает и гладит котят.
— Ну хотя бы они миленькие.
А ещё они громкие. Основное помещение дома заполнено эхом крохотного мяуканья котят.
Присев на корточки, я присоединяюсь к Оливеру на полу.
— Итак, — небрежно говорит он. — Где Таллула?
Я прочищаю горло.
— Не здесь. Возникло кое-что, с чем ей нужно разобраться, и она сказала, что вернётся через пару дней.
Оливер пристально наблюдает за мной, когда я поднимаю одного из котят с пушистой серой шёрсткой и большими золотыми глазами.
— Как в целом дела с её проживанием здесь?
«Ой, зашибись. Всего-то неделя с чередой сексуального напряжения, пререкания и поцелуев на полу магазина».
Я пожимаю плечами.
— Норм.
— Ты к ней неравнодушен, так?
Я сосредотачиваюсь на котёнке.
— Дай определение «неравнодушен».
— Запал.
— Да, запал. Она остроумная и холодная, но она также может быть милой и тёплой, если захочет, — я хмуро смотрю на девочку-котёнка, которая покусывает меня. — Примерно как кошка. Она ужасно сексуальна. Это просто физическое. Ты знаешь, как это иногда бывает.
Оливер вскидывает брови.
— Знаю. Я чувствовал это в отношении Гэвина.
Я резко поворачиваю голову к нему.
— Я не чувствую такого к Таллуле.
— Я тоже не чувствовал такого к Гэвину, — говорит он. — Сначала точно нет. Какое-то время. Он долго меня выбешивал, но это не делало его менее привлекательным для меня.
Волоски на моей шее встают дыбом. Я отвожу плечи назад, взяв чёрно-белого котёнка с зелёными глазами.
— Я подумываю купить крошечные шлейки для котят, чтобы мы все вместе ходили на прогулки.
Оливер закатывает глаза.
— Ви, ты так ужасно меняешь тему...
— Это не про нас, ясно, Оливер? — это звучит резче, чем я намеревался, но я говорю совершенно серьёзно. — Таллула и я... между нами есть химия, но мы не... мы не будем чем-то большим. Мы чисто платонические соседи по комнате. Она не хочет романтики, не верит в любовь, не ищет её. И если это не доказывает тебе нашу несовместимость, когда я с ней, я не чувствую тех чувств, которые жду.
Оливер притихает, гладя оранжевого котёнка, который ползает по его коленям.
— И что это за чувства?
— Не смейся надо мной, — предупреждаю я.
Он поднимает свободную ладонь, которая не занята поглаживанием котёнка.
— Не буду.
Почёсывая подбородок чёрно-белого, я говорю ему:
— Это... ощущение бабочек. Чувство, что я нашёл своего лучшего друга, свою идеальную половинку. Это ощущение правильности, как будто частичка паззла встала на место.
Оливер тихий. Я смотрю в его сторону и с удивлением обнаруживаю, что он задумчиво нахмурился. Оливер редко хмурится.
— Что? — спрашиваю я.
Он на мгновение колеблется, будто взвешивает свои слова.
— Я просто гадаю, может, ты чуточку чересчур полагаешься на любовные романы, когда формируешь свои ожидания. Не пойми меня неправильно, в любовных романах есть много всего, что отражает реальную жизнь, причём в прекрасной форме, но... есть также части, которые, возможно, немножко... нереалистичны?
— Я признаю, что к моему колоссальному разочарованию, любовные романы не дают действительное отражение реальности, но я всё равно считаю, что должно быть то ощущение волшебства, от того, что ты нашёл своего человека и знаешь, что он/она тебе подходят. Я тот, кому это нужно, кто запрограммирован ждать такой эпичной любви. Думаю, именно поэтому мне так нравятся любовные романы, почему я так долго держусь, встречая массу весёлых привлекательных людей, с которыми мог бы хорошо провести время, но никогда не желая заходить дальше одного-двух свиданий, хоть я и активно ищу такой связи.
Оливер склоняет голову набок, прикусывая губу.
— Ладно, что ж, ты знаешь себя лучше всех. Если ты думаешь, что ищешь именно этого, и именно по такой причине, я это уважаю, Ви.
Пока он говорит это, белый и трёхцветный котята заползают на мои колени, потом на бёдра, а затем сцепляются комком шутливо дерущейся шерсти.
— Эй, смотри, — говорит Олли. — Это мы.
Я смеюсь.
— Итак, ты дал им имена? — спрашивает он.
Я не говорю ему, что жду, когда Таллула вернётся и поможет мне с этой задачей. Что когда Уэсли привёз их вчера утром, я первым делом подумал, что у серого глаза такого же оттенка залитого солнцем янтаря, как и глаза Таллулы.
— Неа, — отвечаю я.
— Ну, я рад помочь, — Оливер берёт рыжую девочку и всматривается в её мордочку. — Почему бы нам не назвать тебя... Чеддер.
— Серьёзно, чувак? Сыр?
— Этот... — он берёт белого котенка. — Бри.
— Исключено. Мы не будем называть моих котов в честь сортов сыра. И мне плевать, если это подходит под цвет их шерсти.
— Иберико, — он показывает на чёрно-белого котенка, затем на серого. — Тироль, — он почёсывает подбородок трёхцветного. — Мимолет.
(формально Тироль — это название территории, но есть тирольский сыр, — прим)
— Хватит! У тебя тревожно нездоровое помешательство на том, что буквально уничтожает твой желудок.
Оливер мило улыбается, хлопая ресницами.
— Ладно. Тогда назови их уже сам.
— Я планировал это, — ворчу я.
— Просто это очень не похоже на тебя. Ну типа, ключи от Эшбери ещё не оказались в твоих руках, а ты уже назвал свой автомобиль. Твои растения получили имена ещё до того, как мы выехали с парковки у магазина. Эта задержка, — он цыкает языком, — осмелюсь сказать, нехарактерна?
Я сердито смотрю на своего брата. Обычно я люблю нашу близость. Прямо сейчас я откровенно негодую из-за того, как хорошо он меня знает.
— Интересно, почему он не дал вам имена, — воркует Оливер с котятами, когда они собираются вокруг него, мяукая, перебираясь друг через друга, чтобы завоевать его внимание, — если вы у него уже почти два дня, хмм? Интересно, не связано ли это с тем, что его «чисто платоническая соседка» отсутствует с момента вашего появления?
— Ну всё, — говорю я ему. — Выметайся.
— Мне и тут совершенно нормально, — беззаботно отвечает он, ложась спиной на ковёр и позволяя котятам ползать по его груди. — Но спасибо.
Я стону, вскакивая с пола.
— Ладно. Тогда я удалюсь в магазин.
— Я с радостью понянчусь с котятами, пока ты работаешь, — кричит вслед мой брат, когда я открываю дверь в магазин. — Уверен, ты занят подготовкой к тестовому открытию. Когда там грандиозное открытие, говоришь?
Я чешу шею сзади. В моей груди становится тесно, когда я думаю о том, чтобы открыть магазин. Я знаю, что продолжаю сдвигать сроки, но я твержу себе, что пойму, когда время придёт. А до тех пор тестовое открытие кажется безопасным следующим шагом.
— Точно не знаю.
Оливер на мгновение притихает.
— Понятно. Тогда следом будет полу-грандиозное открытие перед грандиозным? И ещё где-нибудь деми-грандиозное?
Я останавливаюсь на пороге между домом и магазином, и покалывающее ощущение пробегает по моему позвоночнику. Повернувшись, я пристально смотрю на своего брата.