Таллула широко раскрывает глаза.
— Что, типа, сейчас?
— Боже, нет, — я лью горячую воду на перемолотые зёрна. — Но скоро. Думаю, через две недели. А это время использовать, чтобы создать шумиху в соцсетях, в сообществе, распространить новости. Как тебе такое?
— Неважно, как мне такое. Это твой магазин.
Я смотрю на неё. Таллула складывает мармеладки друг на друга, сосредоточенно прищурившись.
— Я это знаю. Но я ценю твоё мнение.
Её башенка из мармеладок рушится. Она вздыхает.
— Тогда я бы сказала, опираясь на мои ограниченные познания о том, что тебе нужно в логистическом плане, чтобы быть готовым — я думаю, что ты готов. Дерзай.
Я киваю, поворачиваясь к кофе и продолжая лить воду.
— Но... — говорит она.
Я поворачиваюсь обратно.
— Но?
Талллуа пожимает плечами, снова складывая мармеладки башенкой.
— Я также думаю, что если ты нервничаешь при мысли о том, чтобы перейти от приёма только своей семьи сразу к грандиозному открытию, то есть некая промежуточная точка, не сопровождающаяся суетой тестового открытия. Как насчёт группы друзей? — она поднимает голову и награждает меня выразительным взглядом. — Людей, которым ты всё же позволишь купить что-то у тебя?
— Я не позволил бы своей семье покупать.
— Справедливо. Но если ты пригласишь в магазин людей, которые станут покупающими клиентами, это позволит нам попрактиковаться в использовании твоего программного обеспечения. И в обработке и выполнении заказов на еду и напитки, если уж на то и пошло. Пригласи людей, которые захотят попить и перекусить, купить кучу книг и книжной атрибутики. Ты справишься с нервозностью, мы приобретём некоторый опыт, и тогда ты будешь готов к грандиозному открытию.
Эта идея щекочет задворки моего мозга.
— Хмм.
Таллула хмуро смотрит на меня, когда я выливаю последние капли воды сквозь перемолотые зёрна.
— Хмм что?
— Я думаю, это отличная идея. И я соглашусь на двух условиях. Первое — если ты сделаешь это со мной.
Она хмурится ещё сильнее.
— Естественно, я буду с тобой. Следующие шесть с половиной недель я работаю в этом чёртовом месте.
— Великолепно, — я улыбаюсь, прислоняясь к кухонному шкафчику и скрещивая руки на груди. — А второе — мы наконец-то поговорим о том фрагменте твоей книги, который ты мне прислала, который я дочитал позавчера и остался в восторге.
Хмурое выражение сменяется очаровательной мрачной гримасой.
— Уф. Обязательно?
— Обязательно. Иначе я не могу больше позволять тебе помогать мне в магазине. Более того, давай начнём сегодня? Мне утром надо сбегать кое-куда по делам, но после этого мой день свободен. Как думаешь, можешь вписать меня в свой график?
Таллула вздыхает.
— Ладно, большой швед-командир.
— Полу-швед, мелюзга, — я наливаю ей кофе, затем подвигаю по столу. — А теперь пей. Нас ждёт большой день.
***
— Итак, — я листаю документ на своём ноутбуке до второй главы, где оставил первый комментарий. — Вот здесь, после первой главы, которая повествует от лица жены, мы оказываемся в голове мужа.
Таллула кивает рядом. Мы сидим на полу, поставив ноутбук на журнальный столик, ноги скрещены, колени соприкасаются. Я неестественно остро осознаю, что ко мне прикасается коленная чашечка.
Потому что это её коленная чашечка.
Шумно выдохнув, я слегка поворачиваюсь к Таллуле.
— Эта первая сцена от его лица сводится к тому, как он видит свою жену. Ты создаёшь сцену, обстановка и обстоятельства которой параллельно вторят их «милой встрече».
Она моргает.
— Милой встрече?
Я стону.
— Ты меня убиваешь, малявка.
Таллула щипает меня за руку повыше локтя. Экспертная месть между братьями и сёстрами.
— Я не маленькая.
Потирая руку, я сообщаю ей.
— «Милая встреча» — это первая встреча главных героев. Предположительно она...
— Милая, — подсказывает она.
(В английском есть выражение meet-cute, дословно «встретиться мило, милая встреча», которым обозначают первую встречу пары в любовном романе. Собственно, поэтому Таллула не понимает, о чём речь, а для Вигго это естественно, — прим)
— Точно. Конечно, многие авторы любовных романов играют с этой идеей «милоты», искажают её, делая встречу комичной, катастрофичной, но я отхожу от темы. Смысл в том, что первая встреча имеет значение. Если ты затягиваешь читателя и не спешишь с этим моментом, то они проникаются идеей того, что эти люди будут парой. Ты показываешь читателю их химию, то, как между ними всё трещит и щёлкает, как их тянет друг к другу.
Таллула задумчиво хмурится, глядя в документ.
— То есть... вместо того, чтобы он озвучивал эти параллели с их первой встречи, я могла бы... показать это? Возможно, флэшбеком?
— Могла бы. Ты также могла просто позволить ему слегка заново пережить это. Подметить детали в этой сцене, которые возвращают его к тому моменту в прошлом. Ты хочешь, чтобы твой читатель видел, как этот мужчина любит свою жену; так ты усложнишь подозрения на его счёт дальше — гениально выполнено, между прочим, я до сих пор понятия не имею, говнюк он или хороший парень.
Таллула сияет.
— Спасибо.
Я ошеломлённо моргаю. Эта улыбка... Иисусе, от неё дух перехватывает. Белые зубы, глубокие ямочки, полные, розовые яблочки щёк.
Её улыбка меркнет.
— Что? — она кажется обороняющейся. Что можно понять. Я только что таращился на неё десять секунд, не говоря ни слова.
Я трясу головой.
— Прости. Задумался.
Она хмурит лоб.
— Ну так вот, — я листаю главу дальше. — Я думаю, это первый из нескольких моментов, где тебе стоит либо поиграть с небольшими флэшбеками, либо замедлить повествование, чтобы описать тактильные, эмоциональные параллели с их прошлым. Ты теоретически могла бы скакать во времени между прошлым и настоящим, но я предполагаю, что ты хочешь...
— Отдалиться от временной петли, которая присутствовала в моей первой книге, верно.
— Понял. Двигаемся дальше, — я листаю ниже, к концу главы, к напряжённому и наэлектризованному моменту на кухне. Ну, он имеет потенциал быть напряжённым и наэлектризованным. Прямо сейчас там... весьма тухло в плане химии. — Вот тут, — говорю я ей. — У тебя есть возможность вновь показать читателям их связь, а не просто говорить им.
Она перечитывает абзац, затем поднимает взгляд на меня.
— Как?
— Тебе стоит описать... — я зажмуриваюсь, стараясь придумать, как это объяснить. — Ты хочешь, чтобы они чувствовали, когда они там, на кухне, как будто... Он должен... — я раздражённо стону. — Прости, я лучше воспринимаю информацию через тактильные ощущения. Видимо, объясняю я тоже лучше через них. Не против, если мы пойдём на кухню и я покажу тебе, что я имею в виду?
Таллула на мгновение замирает, сконфуженно нахмурившись.
— Окей? — говорит она наконец. Слово звучит медленно и неуверенно, но оно утвердительное, так что я довольствуюсь этим.
Я вскакиваю с пола, протянув руку. Таллула хватает мою ладонь и позволяет помочь ей подняться. Я беру ноутбук, затем первым иду на кухонную половину главного помещения.
— Итак, — я ставлю ноутбук. — Ты встань примерно там же, где она. Я знаю, что моя кухня может быть не совсем такой, какой ты представляешь их кухню.
Таллула как будто на мгновение задумывается, затем поворачивается и встаёт лицом от меня, опираясь руками на столешницу шкафчика. Совсем как жена в истории.
Я отступаю назад, затем неспешно захожу из коридора. Совсем как муж.
— Он входит, — говорю я ей, — затем замечает её, верно? Видит, как она стоит спиной к нему, с этой великолепной осанкой танцовщицы, и быстро что-то режет. У тебя тут великолепная жуткая реплика, где он думает о том, какой уязвимой выглядит её шея, представляет, что позвонки в её позвоночнике выстроены как плашки домино, воображает, как можно было бы снять её кожу и посмотреть на её позвоночник в работе, на проворную связь с руками и ладонями, которые действуют так умело.