— Это... — она облизывает губы, затем прочищает горло. — Это было... очень информативно. Спасибо.
Я киваю.
— Рад, что смог помочь.
Мы смотрим друг на друга. Взгляд Таллулы опускается к моим губам. Мой опускается к её твёрдым соскам под кофточкой.
Господи Иисусе, у этой женщины самые прекрасные груди во всём мире, и мне никогда не доведётся к ним прикоснуться. Я даже не знаю, как мне пережить эту трагедию.
— Я тогда просто пойду... писать, — говорит она, делая шаг назад и забирая ноутбук со столешницы. — Кричи, если понадобится что-то, ну, в магазине, с животными и так далее.
— Конечно, — я делаю шаг в сторону, удачно расположившись за стульями барной высоты, скрывающими следы того, как это на меня повлияло. — Удачи.
— Спасибо, — натянуто говорит Таллула, проскользнув мимо меня. — Думаю, она мне понадобится.
Глава 20. Таллула
Плейлист: Esmé Patterson — No River
Что ж, это было неизбежно. Я живу в одном доме с читателем любовных романов, в доме, который прилегает к магазину любовных романов и принадлежит человеку, который управляет книжным клубом читателей любовных романов... лишь вопрос времени, когда я угожу в засаду читателей любовных романов.
И вот она, я. Угодившая в засаду.
Приятели Вигго по книжному клубу бродят по магазину и общаются, жанровые термины и фразочки витают по воздуху, а я с этими вещами знакома лишь абстрактно, видела их на разнообразных футболках Вигго. Я сижу за прилавком, подпираю подбородок ладонью и терплю уже пятый допрос от клиента — ещё одного члена книжного клуба читателей любовных романов под управлением Вигго.
— Итак, какой твой любимый троп? — спрашивает Тад, если верить бейджику. Все носят бейджики, что кажется мне странным, учитывая то, что всё, похоже, неплохо знакомы меж собой. У меня зарождается подозрение, что Вигго сделал это для меня, что было бы весьма учтиво, если бы я пыталась подружиться с этой толпой людей с сердечками в глазах. А я не пытаюсь.
— Не фанатка тропов, — отвечаю я ему.
Тад вскидывает брови.
— Прошу прощения, что?
— Не читаю любовные романы, — поясняю я.
Тад выглядит так, будто я застрелила его собаку.
— Могу я принять твой заказ? — спрашиваю я.
Тад шумно выдыхает.
— Ээ, конечно. Я возьму... — он хмурится, просматривая меню над головой. — Семла.
— Отличный выбор.
Я подаю Таду его выпечку, направляю к терминалу для оплаты и отпускаю восвояси. Оглянувшись по сторонам, я вижу, что у всех в руках есть что-то из выпечки или напитков. Некоторые начинают усаживаться в передней части магазина, где Вигго отодвинул в сторону кресла и поставил кругом складные стульчики из Икеи, на которые положил небольшие подушечки. И он 100% связал для них чехлы крючком.
Я беспокоюсь за суставы этого мужчины. И его режим сна. Когда он всё это делает?
Испытав облегчение от того, что никто больше не докапывается до меня с вопросами насчёт любовных романов, я откидываюсь на спинку своего стула за прилавком и попиваю грейпфрутовую газировку. Я подмечаю одну участницу книжного клуба — если верить бейджику, это Стеф — которая слизывает крем с пальцев и тянется к книге на полке. Я громко прочищаю горло. Стеф дёргается и оборачивается, затем замечает, что я сердито гляжу на неё.
Смущённо улыбнувшись, она идёт к кругу стульев.
— Вот так-то, чёрт возьми, — бурчу я.
— Полегче, Таллулалу. Ты этой хмурой гримасой распугаешь посетителей.
Я резко разворачиваюсь и замечаю, что Вигго смотрит на меня и улыбается, его бейсболка надета козырьком назад, так что я лучше вижу эти очаровательные серо-голубые глаза. В освещении магазина они выглядят ещё очаровательнее, когда их не прячет тень козырька. Бледные как лёд, но не такие холодные. Вовсе не холодные, на самом деле. Они тёплые и счастливые, и в уголках образуются морщинки, пока Вигго улыбается мне. Его улыбка немного меркнет, когда я не отвечаю тем же.
Потянувшись к воде, он втягивает большой глоток через трубочку, хмурит лоб и анализирует моё выражение лица. Выражение, которое я очень усиленно стараюсь замаскировать под свой обычный хладнокровный и невозмутимый фасад.
Фасад немного трескается, когда Вигго наклоняется поставить воду, и его свободная ладонь слегка задевает мою.
Мне ненавистен тот факт, что я люблю прикосновение этих мозолистых кончиков пальцев к моей коже. Мне ненавистно, что прошлую неделю я старалась не думать о том, как мне понравилось чувствовать на себе его ладони, когда мы в первый раз обсуждали книгу.
С тех пор мы больше не прорабатывали сцены на практике. После первого раза мы ещё три утра посвятили обсуждению его обратной связи в том же ключе: показывать связь, а не говорить о ней; притормозить, растянуть моменты, которые связывают их романтическое прошлое с их рушащимся настоящим, показывая читателю, как изменились их отношения.
Каждый раз Вигго ограничивался только словами, не предлагал демонстрировать, что он имеет в виду. Я заверила его, что смогу распространить его совет, опираясь на то, что он показал мне в первое утро. Похоже, он испытал облегчение.
Меня это обеспокоило. А не должно было. Его облегчение должно было подарить облегчение мне. С другой стороны, похоть — это часть первобытного мозга, она примитивная, иррациональна и ведома моим либидо. Ожидать тут логичного поведения абсурдно.
Так что я игнорировала это. Ну, пыталась.
В итоге я просто много пользовалась моим вибратором.
Вигго пялится на меня. Я тыкаю его пальцем прямо в грудную клетку и выдёргиваю из транса.
— Я знаю, что Элин Бергман научила тебя не пялиться.
— Что я могу сказать? Я мятежное дитя, — обеспокоенно хмурое лицо Вигго сменяется яркой улыбкой, когда он подходит ближе. — Ну же, Лу, — он кладёт пальцы на уголки моего рта и аккуратно поднимает. — Улыбнись.
— Однажды, — говорю я ему, схватив его пальцы и убрав от моего лица. — Я напишу триллер о женщине, которая слетает с катушек, когда очередной человек говорит ей улыбнуться.
Вигго комично и преувеличенно кривится.
— Ой-ой. Я только что нарисовал мишень на своей спине?
Я делаю глоток газировки, пряча улыбку.
— Что ты думаешь об этом в целом?
Он улыбается.
— Пока что всё хорошо. Всем очень понравилось, что книги расставлены по поджанрам. Восторженные отзывы и на выпечку, и на кофейные напитки в особенности.
Я отвешиваю театральный поклон. Я настояла на том, что сегодня буду готовить все кофейные напитки, чтобы он мог пообщаться со своими друзьями.
— Рада это слышать.
Его улыбка становится ещё шире.
— Вот-вот начнём встречу книжного клуба. Ты, ээ... хочешь остаться? Это может стать хорошим материалом для твоей книги. При обсуждении прочитанного часто всплывают разные детали отношений. Ты можешь подцепить что-то полезное.
— О... эм, — я прочищаю горло и решаю сосредоточиться на убирании невидимой соринки с моих джинсов. — Если честно, я думаю, ты уже предоставляешь мне всё необходимое. Но... если ты правда хочешь, я могу остаться, а в противном случае я собиралась...
— Я хочу.
Я поднимаю голову. Наши взгляды встречаются. Теперь я это вижу — нервозность виднеется в уголках его глаз, в напряжённых губах. Я хмурюсь.
— Из-за чего ты нервничаешь?
Он моргает.
— Я? Нервничаю? Пф.
— Ты нервничаешь. Почему?
Вигго бросает взгляд на круг стульев, затем обратно на меня.
— Это наш первый исторический роман. И многие люди не горели желанием его читать. Я нервничаю из-за того, что им не понравилось, и тогда мне придётся разогнать группу, вышвырнуть их и потерять кучу друзей.
Я закатываю глаза.
— Дурачок ты. Им наверняка понравилось. И даже если кому-то не зашло, я уверена, они поведут себя уважительно. Можно не соглашаться в некоторых вопросах и всё равно оставаться друзьями, верно?