Я слышу, какое отчаяние прозвучало в моём голосе на последнем предложении. С каким нетерпением я жду его ответа.
Потому что я не могу получить Вигго так, как я хочу — его тело, его близость, его интимность — когда он хочет намного большего, чем то, что я хоть отдалённо могу ему дать. Но когда это закончится, я бы не возражала, если бы он остался в моей жизни. Тот, с кем я могу поговорить о книгах, играя с собаками и кошками во время визита в его книжный магазин. Тот, с кем я могу поесть китайской еды и поболтать, тот, кого я буду видеть, когда наши жизни пересекаются — вечеринки наших сестёр, их важные события и дни рождения... тот, с кем можно делить комфорт, знакомство. Даже если я никогда не приду к тому, чтобы воспринимать любовь, романтику, счастливый конец так, как это делает он. Даже если мы никогда не придём к истинному согласию насчёт того, что всё это — секс, близость, отношения — на самом деле значит.
Вигго всматривается в мои глаза.
— Друзья могут не соглашаться, — говорит он. — Совершенно точно могут. Ты права, — он качает головой, отводя взгляд. — Я веду себя глупо.
— Ты не ведёшь себя глупо. Ты нервничаешь, — я хватаю его ладонь и крепко сжимаю. — Нервничать — это нормально. Но ты справишься. Иди и хорошо проведи время. И если они не оценят прелести мрачного герцога в облегающих бриджах, отправляй их ко мне, — я трясу кулаком. — Я с ними разберусь.
Вигго смеётся, сжимая мою ладонь, затем отстраняясь. Я не должна ощущать это как потерю, но ощущаю.
— Спасибо, Лула, — он улыбается. — Значит, ты задержишься?
Я киваю.
— Здесь, за прилавком, но да. Я задержусь.
Наблюдая, как он обходит прилавок и присоединяется к группе восторженных людей, которые так и сияют при виде него, я чувствую, как внутри зарождается печальное чувство. Мне не нравится смотреть, как Вигго входит в мир, частью которого я не являюсь.
И этого не должно происходить. Я должна быть довольна тем, что я здесь, а он там, и большая часть наших жизней и взглядов никогда не пересекается.
Я смотрю на него, моё нутро скручивает, а сердце гулко стучит. Думаю, я начинаю понимать, что я этим вовсе не довольна.
***
Я тону в море свадебных платьев. К счастью, болезненная часть осталась позади. Шарли выбрала своё платье месяцы назад. Сегодня она первый раз примеряет его после первых подгонок. Я тихо сижу и пью кофе, пока Шарли и швея обсуждают детали платья. Они всё контролируют.
Шарли смотрит в зеркало и встречается со мной взглядом.
Её губы изгибаются в улыбке.
Я пытаюсь улыбнуться в ответ.
Получается немного напряжённо. Мы с Шарли не говорили с тех пор, как наши родители сообщили новости о разводе. Шарли не выходила на связь, и я тоже не связывалась с ней. Я почувствовала эгоистичное облегчение от того, что я не понадобилась Шарли, поскольку я не была уверена, что смогу ей что-то дать, когда я сама чувствовала себя такой потерянной и опустошённой. Я чувствовала горькую вину из-за того, что не смогла найти в себе эмоциональных сил и дать ей знать, что я рядом. Между нами столько всего невысказанного, и я не знаю, как в этом сориентироваться. Шарли, похоже, тоже не знает.
Взгляд моей сестры опускается к моей термокружке, на которой написано: «Я люблю свой кофе таким же, как и моих герцогов — горячим и крепким». Ибо у Вигго никак не могло найтись нормальной термокружки.
— Классная кружка, — говорит Шарли.
Я поднимаю её в жесте тоста, затем делаю глоток.
— Прелести проживания с читателем любовных романов.
Шарли мягко смеётся, затем смотрит на своё платье. Швея заканчивает подкалывать подол, поскольку платье всё равно оказалось немного длинноватым. Затем делает шаг назад.
— Готовы к фате? — спрашивает она. — Чтобы мы могли посмотреть, как она в плане длины ляжет вместе с платьем?
Шарли кивает.
Как раз когда швея выходит и мы остаёмся одни, тишину нарушает вибрация телефона. Мы обе проверяем сумочки и достаём телефоны. Шарли улыбается и начинает печатать. Мой экран пустует. Ничего от Вигго. Не то чтобы я ожидала. Обычно мы не переписываемся.
Но, наверное, я гадала, сообщит ли он мне, куда подевался сегодня утром. Я проснулась позже обычного, потому что вчера вечером часами ворочалась в постели, слушая приглушённые голоса и смех в книжном магазине, задержавшиеся даже после того, как встреча книжного клуба завершилась, и я ускользнула, видя широкую улыбку Вигго и его облегчение. Участникам книжного клуба понравился их первый исторический роман. Он успешно познакомил их с поджанром, открыл магазин для группы людей, продавал книги, напитки, выпечку, товары с книжной атрибутикой. Он во мне больше не нуждался.
Когда я сегодня утром вышла на кухню, не было ни следа того, что Вигго побывал здесь и ушёл, если не считать графина с кофе, ждущего меня, да отсутствия его ключей на крючке с надписью «Дом, милый дом» у двери.
Я подавила разочарование из-за того, что разминулась с ним. Попила кофе, съела свой злаковый батончик и поехала на мопеде на примерку свадебного платья Шарли.
— Таллула?
Я вскидываю голову, выдернутая из своих мыслей.
— Что, прости?
Моя сестра стоит с фатой на голове. Я каким-то образом настолько ушла в свои мысли, что пропустила, как швея вернулась и водрузила фату на голову Шарли.
Она выглядит идеально.
— Ну? — моя сестра всматривается в мои глаза.
Встав со своего сиденья, я подхожу ближе, и мои губы изгибаются в широкой искренней улыбке.
— Шар. Ты выглядишь... изумительно.
Шарли моргает. Шмыгает носом. А затем разражается рыданиями.
Швея выпучивает глаза. Я поворачиваюсь к ней.
— Вы не могли бы дать нам минутку?
— Конечно, — она в считанные секунды удаляется, оставляя нас одних.
Я обнимаю Шарли, которая утыкается лицом в мою шею и рыдает. Я делаю то же самое, что делала много раз раньше, когда она разваливалась на куски. Я медленно покачиваю её из стороны в сторону и поглаживаю по спине.
— Всё хорошо, Шар. Всё хорошо.
— Прости, — рыдает она.
— Шшш, тебе не надо извиняться.
— Я в таком эмоциональном раздрае.
— Ты же невеста, — говорю я ей. — Эмоциональность — это нормально...
— Нет. Не это. Ну то есть, да, но просто мама и папа. Я испытываю облегчение. Я злюсь. Я устала.
Я собираюсь сделать то же, что делала всегда. Проглотить свои чувства, сосредоточиться на ней. Ободрить её, сказать, что с ней всё будет хорошо. Но потом я вспоминаю то, что Вигго так искренне и по-доброму сказал ранее на этой неделе.
«Мы будем храбрыми вместе. Понемножку».
— Я тоже, — шепчу я. — Я тоже всё это чувствую.
Шарли отстраняется, лихорадочно вытирая под глазами.
— Да?
Сделав глубокий вдох, я сжимаю ладонь своей сестры.
— Что скажешь, если мы пойдём поесть мороженого?
Глава 21. Таллула
Плейлист: Orla Gartland — You’re Not Special, Babe
Пусть моим любимым местом для проживания является прохладная и хмурая красота штата Вашингтон, в Лос-Анджелесе определённо есть свои преимущества. Мода. Отличная погода. И разнообразие крутых кафе с мороженым.
Мы с Шарли сидим рядом друг с другом, держа в руках мороженое, глядя на Тихий океан и запуская пальцы ног в песок, пока волны разбиваются о берег.
— Мне это реально было нужно, — говорит моя сестра, после чего съедает большой кусок своего шоколадного мороженого с орехами и маршмеллоу.
Я лижу своё мятное с шоколадной крошкой и киваю.
— Я тоже.
Молчание, которое следует за этим, не ощущается неловким, но и лёгким его не назвать. Мы на новой территории, вне ролей, которые мы всегда играли. Думаю, мы обе чувствуем себя слегка потерянными.
Шарли смотрит в мою сторону, всматривается в мои глаза.