— Тебе необязательно было это делать.
Моё сердце сильнее стучит в груди, и теснота возвращается, когда я чувствую новый подтекст в том, что я собираюсь сказать.
— Я хотел тебя подождать.
Её губы изгибаются в мягкой озадаченной улыбке.
— Окей. Ну, ты хочешь, чтобы я что-то приготовила?
— Я подумал... может, мы могли бы сходить куда-нибудь. Побаловать себя. Неделя выдалась насыщенной. Мы вкалывали как проклятые. Думаю, мы это заслужили.
Таллула полностью поворачивается и закрывает дверь холодильника. Прислоняется к ней и всматривается в мои глаза.
— Конечно. Звучит здорово.
Меня затапливает облегчение. Почему, я не знаю. Это просто совместный ужин. Не свидание. В смысле, ужин вместе. Не свидание. Просто два соседа, коллеги, тренера... друга. Едят еду.
— Хочешь взять собак? — спрашиваю я.
— Определенно. Как насчет того нового корейского ресторанчика? Я хочу пибимпаб.
(Пибимпаб — одно из самых популярных блюд корейской кухни, которое может готовиться из самых разных ингредиентов; в один из самых распространённых вариантов входят варёная говядина, обжаренные грибы шиитаке, шпинат и кабачки, — прим.)
— Идеально, — я отталкиваюсь от дивана, готовый схватить бейсболку, ключи, бумажник и выходить.
Я надеваю бейсболку и поворачиваюсь, заметив, что Таллула смотрит на меня из коридора, нахмурив лоб. Я хочу разгладить пальцем эту складку. А я не должен. Не стоит, если я просто хочу её в физическом плане, если это просто неудовлетворённая похоть, как я сам себе твержу.
— Надо забежать в туалет перед выходом, — говорю я ей. — Вылакал много воды, когда мы вернулись из автомастерской...
Её ладонь ложится на мою грудь, останавливая меня. Таллула поднимает взгляд, всматриваясь в мои глаза. На ней нет подводки, только большие янтарные глаза. От неё такой, неприкрытой и обнажённой, аж дух захватывает. Я хочу заставить её попятиться назад, вжать её в стену, целовать и целовать. А потом я хочу увести её дальше по коридору в её спальню, уложить на кровать, заставить её кончить, дать себе разрядку, наконец-то утолить этот чёртов зуд, чтобы я смог привести мысли в порядок, перестать путать похоть и то куда более страшное слово на букву Л.
Её ладонь соскальзывает с моей груди.
— Никакой спешки. У тебя полно времени. Мне сначала нужно собраться.
— Для чего собраться?
Она вскидывает брови.
— Чтобы выйти из дома.
— Ты одета, Лу. Возьми обувь и готово.
Она закатывает глаза.
— Мне надо сделать макияж. Привести волосы в порядок.
— Нет, не надо. Ну в смысле, конечно, ты можешь это сделать, это твоё тело...
— Рада, что мы прояснили этот вопрос, — это её обычная колкая реплика, но её голос звучит тепло и дразняще, без ледяных ноток.
— Я просто имел в виду... — голубая прядка прилипла к краю её щеки, и я ничего не могу с собой поделать. Я тянусь к этой прядке, отвожу её назад, кончик моего пальца проходится по её щеке, за ухо. Таллула дрожит. — Ты выглядишь прекрасно и с макияжем, и без него, с причёской или без неё. Так что, знаешь... если не хочешь заставлять мужчину ещё дольше ждать его пулькоги, то можешь просто надеть обувь, и мы уйдём отсюда.
(Пулькоги — блюдо корейской кухни, разновидность барбекю, обычно готовится из тонких маринованных ломтиков говядины или свинины. В домашней кухне его также часто жарят на сковороде, — прим)
Её взгляд прищуривается. Но губы изгибаются в улыбке.
— Ладно, — говорит она, проскользнув мимо меня к своей комнате. — Я просто возьму обувь. Но мне может потребоваться какое-то время. Я весьма придирчиво выбираю свою обувь.
— Таллула, — предостерегаю я.
Она смеётся, и этот звонкий искристый смех эхом разносится по коридору. Я смотрю на собак, которые устроились у моих ног, смотрят вверх и терпеливо ждут.
— Я не знаю, что вам сказать. Эта женщина любит обувь.
— Просто шучу, — говорит Таллула, быстро шагая обратно в мою сторону, уже в практичных сандалиях. Её ладонь сжимает мою и тянет. — Пошли. Умираю с голода.
Глава 23. Таллула
Плейлист: Mountain Man — Baby Where You Are
Впервые в жизни неделя пролетает незаметно. Мы с Вигго изматываем себя разными задачами. Финальные, совершенствующие штрихи в магазине, шумиха в соцсетях и раздача листовок. Выпечка, размножение комнатных цветов, изготовление кружек и вязание подставок под них (Вигго). Написание, редактирование и снова написание (ваша покорная слуга). Вместе мы выгуливаем собак, за едой обсуждаем логистику работы магазина, планируем следующую футбольную тренировку, выстраиваем стратегии для грядущего первого матча команды.
Я благодарна за занятость, возможность отвлечься, которая не даёт нам задержаться в уютном и мягком начале дня, к которому мы привыкли — пьём кофе бок о бок, Вигго читает, я жую свой злаковый батончик и пытаюсь разлепить веки, и мы вместе планируем день.
После успешной тренировки команды сегодня утром, дисциплинированного дня работы над текстом (для меня) и проведения финальной инвентаризации (для него), мы опять побаловали себя едой из корейского ресторанчика, который попробовали на прошлой неделе, и нам понравилось.
Я удовлетворённо вздыхаю, насытившаяся и расслабившаяся под ароматными цветущими и переплетающимися лианами, которые превращают маленькую террасу дома Вигго в оазис, и говорю ему:
— Я сдаюсь, — застонав, я закрываю крышку со своим пибимпабом на вынос, затем откидываюсь на спинку стула.
— Аналогично, — он вытирает рот салфеткой, затем тоже бросает её на стол.
У него в бороде несколько рисинок. Наклонившись, я смахиваю их. Наши лица так близко, что я вижу отражение облаков в его глазах.
— Потеряшки? — спрашивает он.
Я киваю, позволяя своей руке опуститься.
Вигго улыбается. Его взгляд скользит к моему рту, затем прочь. Он откидывается назад на сиденье.
— Спасибо, что заботишься обо мне.
— Мне только в радость.
Он склоняет голову набок, улыбка становится шире.
— Что? — спрашиваю я.
— Просто... один из этих моментов. Дежавю.
По мне пробегает волнительная дрожь.
— У меня тоже было дежавю с тобой.
Он приподнимает брови.
— Правда?
Я киваю.
— В моё первое утро здесь.
Его улыбка меркнет. Я пристально смотрю на него. Во мне зарождается очень странная потребность. Всю неделю после разговора с Шарли, пока я обдумывала то, о чём мы говорили, она лишь нарастала — эта потребность почувствовать близость с ним. Прикасаться к нему, чувствовать его запах, льнуть ближе.
Я не хочу секса с ним. Ну... может, точнее будет сказать, я не хочу секса с ним в данный момент, пока что нет. Я хочу чего-то промежуточного. Чего-то, чего я никогда не хотела прежде.
Вигго удерживает мой взгляд, отпивая газировки. Я чувствую себя беспокойной и нуждающейся. Неуверенной в себе.
«Мы будем храбрыми вместе. Понемножку».
— Вигго?
— Хмм?
Я сглатываю, затем делаю глубокий вдох.
— Помнишь, как мы... признались, что нас влечёт друг к другу? Как мы поддавались этому пару раз.
Он тоже сглатывает, затем выпрямляется и ставит банку газировки.
— Я помню, Лула. На самом деле, я тут думал... может, нам стоит поговорить об этом.
Моё сердце громко стучит. Во мне струится тревожность, развеивающая мою храбрость.
— Я тоже. Но...
Его глаза всматриваются в мои.
— Но?
— Но прежде чем мы это сделаем, я хотела спросить, если тебе будет комфортно, и если нет, то это совершенно нормально, но... может, мы могли бы... пообниматься.
Его губы изгибаются в мягкой удивленной улыбке.
— Ты хочешь пообниматься?
Мой голос слегка дрожит, пока я сцепляю руки так крепко, что аж больно, и говорю ему:
— Я никогда прежде этого не делала. Но судя по тому, что я слышала об объятиях... похоже, мне сейчас это не помешает.