Затем начались эти частые и беспардонные приходы с проверками, которые доводили меня до белого каления. В общем, однажды я не сдержалась и не стала открывать ей дверь.
Думаете, свекровь позвонила раз, другой, и ушла? Нет, она звонила минут пятнадцать, не меньше. Мне пришлось уйти с Антошкой на балкон и закрыть за собой дверь.
После этого она перестала со мной общаться.
В общем, когда она скинула мой телефонный звонок, я ни капли не насторожилась. А через полчаса Юлия Викторовна заявилась к нам домой с бледным Димой.
И приказала мне выметаться из их квартиры со своим байстрюком.
Глава 2.1
Даша
Свекровь ворвалась в нашу квартиру подобно метеору, сметая всё на своём пути.
Она орала, обзывала меня и моего сына такими словами, что мне хотелось заткнуть уши. И себе, и Антошке. Он хоть и был тогда совсем маленьким, однако я не хотела, чтобы подобные слова вообще касались ушей моего малыша.
Но самое страшное во всем этом было то, что мой муж, мой дорогой и любимый муж стоял и молча смотрел на то, как его мать творит всю эту дичь.
— Дима, что происходит? — я подошла к нему ближе, думая, что он просто растерялся и не знает, как справиться со своей поехавшей кукухой матерью. — Юлия Викторовна заболела, да?
В отличие от свекрови, я пыталась соблюдать тактичность. Хотя нельзя ведь ожидать от больного человека, что он, то есть она, будет подбирать слова.
— Дима... — столкнувшись взглядом со своим бледным мужем, я осеклась.
— Мама перебарщивает, — глядя на меня чужими, какими-то мертвыми глазами, усмехнулся мой муж. — Но по сути она права. Я женился на гулящей женщине, которая навязала мне чужого ребенка.
— Что ты несешь? — воскликнула я тогда. — Что ты такое несёшь, Дима!
Он рассмеялся.
А затем сунул мне бумажку под нос.
Из лаборатории. С печатью и подписью, где говорилось, что Дмитрий Евгеньевич Миронов не является предполагаемым биологическим отцом Антону Дмитриевичу Миронову.
Дима сунул мне эту бумажку под нос и зло рассмеялся.
— Ну что, теперь расколишься? Чьего ребенка ты на меня повесила, а?
— Что это, Дима? — я всё ещё не могла понять, что за документ я держу в руках. — Что это такое?
— Это анализ ДНК, — неприятно улыбнулся мой муж.
— Ты делал анализ ДНК?
— Считаешь, не должен был? — продолжая смеяться надо мной, ощерился Миронов. — Считаешь, я должен был вкалывать, воспитывая чужого приемыша, да?
— Не смей так называть Антошку!
— Прекрати этот концерт, Даша, — поморщился Дима. — Теперь, когда я всё знаю, я хочу развод. И отмену отцовства.
— И правильно, сыночек, — поддакнула Юлия Викторовна, появившись в дверях с полным чемоданом. — Нечего этой девке жировать на тебе. Ишь, моду какую взяли. Сами рожают не понятно от кого, а потом нормальные парни их дитенышей на себе тянут.
— Юлия Викторовна, — поморщилась я, удивляясь тому, как у этой вполне интеллигентной в прошлом женщины внезапно пробилась такая злость.
— Да, я для тебя только Юлия Викторовна, — с апломбом заявила свекровь. — И мамой я тебе уже точно никогда не буду. Ни матерью тебе, ни бабушкой твоему байстрюку. И вообще, убирайся отсюда.
Она швырнула мне чемодан в ноги.
— Здесь все твои вещи, — довольно протянула свекровь. — С вещами твоего байстрюка помочь, или сама справишься?
— Дима! — обратилась я к мужу. Но тот пожал плечами. И, не обращая на меня больше внимания, прошёл на кухню. Прямо в уличных ботинках.
Почему-то в тот момент это больше всего меня ударило. У нас маленький ребенок дома, я полы драю, как ненормальная, а он в уличных ботинках по мытому прямо на кухню.
Это я настолько тогда ещё не понимала, что происходит.
Но долго мне рефлексировать не дали.
Как только я увидела, что Юлия Викторовна отправилась в детскую, тут же побежала за ней следом. Вытащила сынишку из кроватки и, прижимая к себе, вынуждено смотрела на то, что она начала творить дальше.
Это был настоящий бенефис Юлии Викторовны.
Я никогда не думала, что свекровь настолько меня ненавидит.
Она с удовольствием разрушала всю красоту детской комнаты, попутно сметая все игрушки, всю детскую косметику в какой-то мешок. Я потом поняла, что это мешок для мусора, который невесть как оказался у неё в руках. Кажется, у неё эти мешки в сумке лежали.
То есть, она изначально планировала всё это устроить?
Прижимая сынишку к себе, я побежала на кухню к Диме, пытаясь уговорить его прекратить весь этот кошмар.
— Убирайся, — процедил он, полоснув меня мутным взглядом. Обычно, такой взгляд бывает у очень пьяных людей, но мой муж не пьет. Сейчас он сидел перед закрытой бутылкой ряженки и смотрел куда-то в стену.