Вот чем люблю японскую культуру, едва ли не единственную в мире, так это за почтение к таким, как я. Это во всем остальном мире я - шлюха, подстилка, сука и еще множество ругательств. А здесь... здесь иначе.
Иоши не был любителем жесткости, совсем. Даже его кинбаку никогда не оставляло на мне следов и носило исключительно эстетический характер.
Он мне нравился. Честно. Ну, насколько может быть симпотичен тот, кто тебе платит за секс, при условии окончательной циничности натуры. Нравился тем, что у него была одна маленькая слабость - стоны. Не немецкие (с криком и матом); не итальянские (с визгом); и даже не, так любимые всеми, американские хрипы с мимикой, будто ты уже кончила раз сто; и даже не азиатские звуки, словно мяукает новорожденный котенок.
Иоши был коллекционером стонов, как он говорил, особых. И ему нравились мои. А учитывая, что он любил наблюдать абсолютно бесшумно, то женщина, должна была не просто выражать удовольствие, а именно кончать. Много. Бурно.
От женщин, что лгали, переигрывали или не кончали, Иоши избавлялся.
Стоит отметить, что отпрыск Нагаи не обладал внушительным достоинством. Ну что такое пятнадцать сантиметров, при трех в диаметре? Практически ничего, особенно если много смазки. И он это знал. Но, в отличие от абсолютного большенства, не комплексовал, и не убеждал себя, что бог постели, а умело компенсировал обычный член множеством иных умений.
За годы взрослой жизни, когда юноша осознал, что заводится именно от стонов оргазма, он овладел множеством способов удовлетворять. В сексе он был почти бесшумен. Почти не говорил, почти ровно дышал, его лицо оставалось каменным, но я уже знала, что он ловил кайф, вместе со мной.
Пальцы, язык, игрушки в дело он пускал все. И наши игры очень редко длились меньше часа. Тут, захочешь, а не сможешь относиться не без симпатии. Наверное, он был единственным моим клиентом, что непросто думал обо мне, а ставил мое удовольствие во главу угла. Я не раз видела, как он кончал просто от того, что кончила я.
Наша последняя ночь в Южной Корее прошла бурно, и долго. Его и правда взбесили переговоры... Уснул он, когда я уже готова была умолять о передышке, что для моей профессии невозможно, почти перед рассветом.
Спали мы в разных комнатах, потому что Иоши любил женский оргазм, но не женщину в своей постели. И я была благодарна ему и за это. Лично я могу спать, только когда одна. В остальное время приходится дремать в полглаза.
Естественно, сонной я быть не могла по определению, поэтому, как только меня разбудил секретарь Нагаи, я тут же бросилась под холодный душ.
Скорость - вот первое правило любой вакханки, поэтому привела я себя в порядок очень быстро.
Внешность - второе правило вакханки. И я сейчас не о смазливости собственной морды, хотя и о ней тоже, но больше все-таки о другом. Вакханка всегда должна выглядеть так, чтобы вызывать желание. Пусть слабое, но желание должно быть. Даже растрепанной, даже во сне вакханка должна привлекать.
Поэтому когда я вошла в столовую, ничто не указывало на то, что я страшно не выспалась, хотя было видно, что и только встала. Волосы убраны в «небрежный» хвост, на лице минимум косметики. Очень правильный «домашний» вид. Иоши читал с планшета то ли новости, то ли документы, почти не тронув еды.
Незаметность - третье правило вакханки, если она хочет работать в этой сфере. Настоящая, хорошая шлюха очень четко ощущает, когда стоит привлекать внимание, а когда нужно слиться с мебелью и не отсвечивать. Этим хорошая шлюха и отличается от жены, девушки и... простой шлюхи.
Я, уже много лет, как «хорошая», весьма дорогая шлюха, поэтому мне хватило пары взглядов на нервного секретаря (хотя он и пытался скрыть эмоции); на немного резкую походку прислуги отеля, что подали завтрак в один из самых дорогих номеров, чтобы понять все.
Вошла я в столовую молча, молча села за стол, молча ела, несмотря на Иоши, и даже не думая о нем. Ела я тихо, даже отказалась от поджаренных тостов, чтобы не хрумкать в тишине столовой.
Я ждала.
Клиент отлип от дел, когда я уже почти закончила. И началась беседа. Непринужденная, будто это не он тут за утро всех запугал до чертиков.
- Вчера доставили твои покупки, Варвара, - заметил он.
За четыре года он научился произносить мое имя совсем без акцента, что мало кому удавалось.
Я улыбнулась, мысленно представив, точнее прокрутив в голове, пару самых приятных ощущений, чтобы глаза приобрели мечтательный блеск, а все остальное лицо наполнилось радостью.
Нет ничего более забавного, чем шлюха, которая не умеет играть. Поэтому четвертое правило вакханки - все эмоции должны быть настоящими, но фальшивыми. Настолько, чтобы Станиславский, восстав из гроба, воскликнул: «Верю!». Но, такими, чтобы не всколыхнуть реальных эмоций, настоящих чувств. Эмоции вредят любой работе. Как и работнику. А хороший работник хладнокровен, даже если очень любит свою работу.