Сейчас бы такому ребенку, каким родился Немой, поставили бы диагноз «задержка речевого развития». К пяти годам он почти не разговаривал, даже «мама», «папа», и «Оля» (имя сестры) давались ему с трудом. Но в то время таких диагнозов не было, как и средств борьбы с этим скорее психологическим недугом. Просто на ребенке поставили крест, уверенные что «дурачком» он так и останется.
Нет, о нем заботились, ему не отказывали в детских радостях, но став старше Константин не раз перелистывал отрывки воспоминаний, и понимал, что отношение к нему было иным, если сравнивать его с эмоциями к Оле. И не без злорадства Немой отмечал, что сильно удивились бы его родственники, если бы знали, что в итоге мальчик станет аналитиком Мастера.
Нет, мать и отца он любил, наверное, но все это уже давно покрыто пылью. Настоящей семьей, настоящим отцом для него стал другой волк...
Всеволод, его настоящий отец, не был альфой, как и бетой, поэтому волк не умел скрывать хоть какую-то информацию. Оборотень делился всем прожитым за день с женой, а значит и с детьми. Какой ребенок откажется подслушать взрослый треп? Оля умела замечать намеки и удалялась, а вот на маленького Костика внимания не обращали. Почему-то окружающие уверены, что раз ребенок не говорит, то и не слышит и не понимает, а это не так. Альфа и правда многого не понимал, осознал потом, но запоминал и делал кое-какие выводы уже тогда...
Альфа стаи отца был не единственным альфой в своей семье. И в одной из бесед отца с матерью оказалось, что отец их альфы оказался предателем. Создал все условия, чтобы убили одного Мастера, который и отвечал несколько лет назад за Центральную часть России. Опять же, многое мальчик не понял, но уловил, что семья альфы оказалась предателями, нарушили клятвы. Это и стало причиной побега к Нижнему.
Всеволод тогда сокрушался, ведь их альфа не виноват. Мать кивала, соглашаясь. И уже тогда, в пять лет, мальчик поразился глупости своих родных. Он не слишком любил сестру, они не были дружны. Она была старше его на одиннадцать лет, потому и о любви речи не шло, но даже так, даже он, маленький мальчик, слишком многое знал о жизни Ольги. Знал, с кем она целовалась пару дней назад, когда она ест, спит или ходит в баню.
И как же можно думать, что альфа (сын предателя) не знал, и даже не подозревал о предательстве Мастера? А вот родители были уверены в этом. Не глупо ли?
Все закончилось летом, и именно этот день врезался в память будущего аналитика, да так, что двадцать третье июня стало днем его рождения во всех новых документах, а вот реальную дату рождения Константин не помнил.
Много позже, когда он получил-таки доступ к архиву Мастера, он узнал предысторию событий, с годами строчки отчетов оборотней сплавились с его воспоминаниями в единую картину, будто он и правда был свидетелем событий.
Мастера, как показал все тот же архив, могли жить где угодно, и иметь самую разную внешность. Портреты тех из них, кто прошел Посвящение, Константин рассматривал с жадностью начинающего коллекционера, запоминая и стараясь за мазками масла или штрихом угля увидеть что-то важное. У них были самые разные лица, самый разный разрез глаз. И сначала казалось, что эти существа никак не могли быть родственниками, но это только на первый взгляд.
На самом же деле, в генах Мастеров часто верх брала та часть, что отвечала либо за «новую кровь», то есть дети походили внешне на пары ведьмаков; либо та часть, что некоторые генетики обзывают «старой кровью», то есть во внешности явственно прослеживались следы предков чуть ли не шестого - десятого колена. Такое практически нереально с людьми или оборотнями, но вполне возможно с Мастерами.