Мальчик слушал, иногда приподнимал голову и чуть подавался вперед, чтобы посмотреть, и снова отползал к сену, ожидая конца процесса. Ему казалось, что это длится уже несколько часов, хотя прошло несколько минут. На самом деле Гришка закончил давольно быстро. Случись такой конфуз в двадцать первом веке, парня бы обсмеяли даже проститутки, но неискушенной Оле еще было незнакомо такое понятие, как оргазм, так что девушка старательно делала вид, что ей понравилось. Пьянка продолжилась.
Первыми, как неудивительно, заволновались лошади. Следом завыли собаки, и только потом насторожился зверь маленького альфы. Сейчас, оглядываясь назад, Константин понимал, что эти пара минут - были единственной возможностью для побега. Но тогда его любопытства хватило только на то, чтобы подползти к щели в досках и осмотреться. Их дом, как и соседние постройки, горел. За небольшим перелеском, отделяющим территорию хозяйства от домов, в небо уходили несколько столбов черного, какого-то неестественного дыма. Мальчик почему-то сразу понял, что горят именно его дом, как и дома соседей-оборотней. Более того, ребенок ясно осознал и тот факт, что живых на тех подворьях нет.
Эти мысли не напугали ребенка, удивили - да, но не напугали. И только через минуту, а может и больше, мальчик увидел человеческие фигуры и серые шкуры волков. Они разбегались во все стороны. Послышались крики. Умирали люди и оборотни. Несколько раз коротко что-то хлопнуло. Коротко взвизгнула какая-то женщина вдалеке. И сразу же раскрылись центральные двери конюшни. Внутрь вбежало много людей. Костик не считал, но их было много, а вокруг, словно бы беря людей в кольцо, располагались волки. То, что все новые лица - оборотни, мальчик понял на каком-то глубинном уровне.
Сестра и Гришка только и успели, что вскочить на ноги. Сестра пряталась за спину своему мужчине, как и делает любая женщина. Гришка же сам был близок к потере сознания. Его выдавала бледность и стеклянный взгляд.
- Так-так, - медленно проговорил один. Высокий мужчина с усами и короткой бородой. - Это кто тут у нас... никак щенки на случке?
Толпа загоготала. Костику показалось, что это не оборотни, а огромный единый зверь, который коротко порыкивал. Страх зародился где-то в руках и под коленями, морозом быстро распространяясь по всему телу.
- Кто вы такие? - с визгом выпалил Гришка.
Высокий поморщился.
- Только не обмочись, «герой».
Часть людей принялась открывать денники и выгонять на улицу лошадей. Другая, вышла вслед за лошадьми. В конюшне осталось не больше десятка волков. Высокий протянул руку в сторону, и ему тут же подали несколько хорошо помятых, уже кое-где порванных листков.
- Звать вас как, случники?
- Григорий Ширпоков, - через паузу представился Гришка, снова дав петуха.
- Ага, внук беты Ивана Ширпокова, как я понимаю? - спокойно уточнил мужчина, вчитываясь в строчки.
- Да.
- Ага, - кивнул высокий, переведя взгляд на Олю. - А ты?
- Ольга Шишова, - еле прошептала сестра.
Лицо мужчины заострилось при звуках фамилии.
- Шишова, значит...
Сестра кивнула.
- Убить! - твердо приказал высокий, отворачиваясь.
Сестра закричала, но первым схватили не ее, а Гришку. Он визжал намного громче сестры, совсем по-женски тонко. Визжал когда хватали, и когда били. И даже когда его голова оказалась в захвате одного из оборотней. Его визг оборвался хрустом шеи. Оля же перестала кричать, когда увидела, как безвольным кулем рухнуло тело ее любовника. Совершенно белое лицо сестры приобрело зеленоватый отлив, и ее почти тут же вывернуло недавно выпитым.
Сестру не убили сразу. Высокий ушел, а вот его подчиненные остались. Олю использовали так, как могут использовать молодую девушку солдаты во все времена. Приказ не оговаривал сроки исполнения, ну так и что с того, что перед этим мужчины «спустят пар»? Вот и бета высокого решил, что ничего...
- Развлекайтесь, ребят! - махнул он рукой.
Пока происходило «развлечение» в конюшню затаскивали трупы. Много трупов. Тут были и оборотни, что не уехали с родителями, и люди, и местные. Опять же, Костик не умел считать, но их было много. Тела, как мешки сваливали в противоположенной стороне конюшни, откуда выгнали табун. Сестра кричала долго, потом слышался звук удара, что-то булькающее, иногда стоны, иногда хрипы. Смех и шутки оборотней. Звуков было много. Кое-что Константин помнил, но большая часть этих событий стерлась. Мальчик дышал через раз, парализованный ужасом. Он моргал только тогда, когда глаза уже горели от сухости. Дышал так же, только когда не мог не дышать, но не двигался, размазавшись на досках под сеном. Ему уже не хотелось ни есть, ни пить. Вообще, ничего не хотелось, а то, что осталось - реакции тела, готовые до последнего биться за жизнь.