Я тихо усмехнулась, вспомнив, как он разглядывал сначала меня, потом стакан с соком.
Разумеется, я ничего ему не подсыпала, но наблюдать, как он ерзает, было приятно.
Этот номер с двойной вагиной был уже перебором.
Мои сестры сочли это уморительным и заявили, что я наконец встретила достойного соперника.
Нет.
Он всего лишь угрюмый миллиардер, который оказался чертовски сексуальным и дико меня бесил.
Это не встреча с равным.
Скорее уж встреча с заклятым врагом.
Он был непредсказуем. Я ему не доверяла. В понедельник, вернувшись к работе, он вполне мог подставить меня без колебаний. Кто знает, на что способен этот человек.
Может, поэтому он и держался так отстраненно. Может, он собирался меня уволить и не хотел, чтобы я узнала заранее.
За последние несколько дней мы виделись только на встречах: с агентом в Лос-Анджелесе, со студенческим спортсменом и его тренером в Сиэтле, и со звездным центровым старшей школы из Миннесоты. В остальное время он словно испарился. Он был таким переменчивым, что понять, что у него в голове, было невозможно.
Может, у него есть женщина.
В смысле… я ведь получила образец его достоинств, и сказать, что я была впечатлена, — значит сильно приуменьшить.
А когда я говорю «сильно», я имею в виду, что у него действительно внушительные размеры, я даже как следует это сжала, и все было каменно твердым.
Вот так.
На деле он был угрюмым миллиардером, который оказался чертовски сексуальным, дико меня бесил… и обладал самым впечатляющим членом на планете.
Мы вышли из самолета и направились к ожидавшей машине. Я поздоровалась с Галланом, который нас ждал.
Вольф по-прежнему молчал, но дверь для меня открыл, и я забралась на заднее сиденье.
— Ты везешь меня на новое место? Или мне переночевать у Хоука и Эвер? — я была вымотана и не собиралась играть в его игры.
— Квартира готова. Там есть базовые продукты, так что поедем туда.
— Есть причина, по которой ты всю неделю со мной не разговариваешь? — раздражение в голосе я не скрывала.
— Мы договорились о перемирии. Мы не друзья. Думаю, дальше лучше держать все строго по-деловому. Особенно учитывая, что мы возвращаемся в офис.
Я кивнула, хотя понятия не имела, о чем он говорит. Мы никогда не были друзьями, но раньше он хотя бы разговаривал со мной, верно?
— Да, сэр, босс, — я отдала ему честь.
— Вот об этом дерьме я и говорю, Минкс.
— А звать меня плутовкой — тоже не слишком профессионально, лицемер, — прошипела я, когда машина остановилась перед величественным зданием.
Галлан помог мне выйти и подал чемодан. Он улыбнулся и подмигнул, когда я приняла ручку из его рук.
— Спасибо, что вы настоящий джентльмен, — сказала я достаточно громко, чтобы Вольф услышал, и зашагала к зданию, волоча за собой чемодан, который покачивался на колесах.
Честно говоря, я и сама не понимала, почему так злюсь. Мне не нравилось, что он со мной не разговаривает. Как бы он меня ни бесил, я каждый день ждала этих его выходок.
А теперь было просто… ничего. Будто он меня вычеркнул. Моему самолюбию это не понравилось… как и моей женской сущности.
Я почувствовала, как он оказался рядом, и он выдернул чемодан у меня из рук. Я сопротивлялась, сколько могла, пока едва не споткнулась.
— Черт побери, Дилан. Просто отдай сумку! — рявкнул он.
Я не помнила, когда в последний раз он называл меня Дилан, и мне это не понравилось. От прежней игривости не осталось и следа.
Я позволила ему забрать чемодан и зашагала рядом с ним в здание. Он представил меня швейцару Хьюго — мужчине лет пятидесяти с добрыми глазами.
В отличие от темно-синих ледышек, которые смотрели на меня, когда мы вошли в лифт.
— Ты пытаешься меня уволить и нарушить девяностодневное соглашение? В этом все дело? Если так, предупреди, чтобы это не стало для меня ударом из-за угла.
Он с шумом выдохнул и покачал головой.
— Что? Нет. Я согласился на девяносто дней. Это не изменилось.
Он вышел из лифта, таща мой огромный чемодан, а его маленький неуклюже ковылял следом.
— И откуда мне знать, что ты говоришь правду? Ты сам признал, что не держишь слово, когда речь идет о враге. А я, очевидно, и есть враг, — проворчала я у него за спиной, пока он вставлял ключ в дверь и распахивал ее.
И… о боже.