— Это было бы здорово. Я бы не отказалась выпить кофе и посидеть часок в книжном магазине.
Она тихо усмехнулась, но смех прозвучал натянуто.
— Я говорил тебе и Буллету, что с радостью помогу вам найти поддержку, — сказал я.
Она была такой же упрямой, как и ее муж, и каждый раз отказывалась.
— Я справлюсь со своими детьми сама, но спасибо. А вот визиту дяди Вольфи они будут рады.
— Хорошо. Я напишу и скажу, когда смогу вырваться. А ты попробуй поспать, пока эти сорванцы не проснулись ни свет ни заря.
— Ладно. Спасибо, что ответил. Мне просто нужен был кто-то, кто понимает.
— Ты знаешь, я всегда отвечу. Отдохни.
— Спасибо. Постараюсь. Спокойной ночи.
Я закончил разговор как раз в тот момент, когда мы подъехали к дому. Выйдя из машины, мы поблагодарили Галлана за поездку и направились к лифту.
— Это была кто-то, с кем ты служил на флоте? — спросила она.
Я кивнул.
— Жена моего лучшего друга Буллета. Жаклин.
— Он все еще действующий боец спецназа?
— Да. И у них с Жаклин двое маленьких сыновей, и им очень хочется, чтобы отец был дома.
Я смотрел прямо перед собой. Говорить об этой части своей жизни мне было непросто.
— Поэтому у тебя нет семьи?
— Думаю, когда тебя постоянно нет, проще не иметь слишком много привязанностей. То, какой стресс это вызывало у моей матери, сестры, да у всей семьи, мне было более чем достаточно. К тому же я никогда особо не мечтал о собственной семье. Буллет живет ради жены и детей, но он еще и человек, который любит свою работу. Так что, думаю, каждый справляется с этим по-своему.
— Да, это понятно.
— А ты? — спросил я, когда двери лифта открылись и мы вышли.
— А что я?
— Ты говорила, что ты единственная сестра в семье, которая еще не замужем. — Я шел рядом с ней. — В чем там история?
Она остановилась у своей двери и приподняла бровь.
— Не знаю, Вольф. Может, у нас с тобой куда больше общего, чем ты думаешь.
С этими словами она резко развернулась. Светлые волны волос скользнули по спине, когда она распахнула дверь и вошла внутрь.
На следующий день я утонул в работе, едва вернувшись из зала. Я написал Дилан, что выезжаем на воскресный ужин к моим родителям ровно в шесть. Меня не радовала идея, что сестра ее пригласила: мне нужно было немного дистанции, а между работой и домом Дилан Томас была повсюду. Ее присутствие на воскресном ужине означало, что мы уже долго не проводили ни одного дня, не видя друг друга.
Я постучал к ней, и когда дверь открылась, было трудно не уставиться. Облегающие джинсы, сапоги до колен и белый свитер, чуть сползший с плеча. Длинные светлые волосы собраны в волнистый хвост. Она выглядела чертовски сексуально. В руках — букет цветов и бутылка вина.
— Готова? — сухо спросил я.
— Ну и привет тебе тоже, Солнышко. Кто так здоровается? «Готова?» Ты настоящий неандерталец.
Она прошла мимо и нажала кнопку лифта не меньше дюжины раз — как обычно, злилась.
Мы вошли в лифт, и я прочистил горло, потому что ее запах жасмина творил со мной безумные вещи.
Мне нужно было пространство.
Дистанция.
Воздух.
Я фантазировал о ней каждый день, и мне нужно было привести голову в порядок. С ее постоянным присутствием это было невозможно.
— В чем твоя проблема? — фыркнула она. — Ты злишься, что я иду на воскресный ужин?
— А если да, это что-то меняет? — я шагнул ближе, и она сердито посмотрела на меня.
— Не особо. Твоя сестра меня пригласила, и разрешение мне не нужно. Но твой тон мне не нравится.
Когда двери открылись, она пронеслась мимо и вышла прямо к ожидавшей машине.
Она поздоровалась с Галланом и села внутрь. Я сел следом и отправил Буллету сообщение, что заеду к Жаклин и детям через пару дней. И напомнил про предложение работать на Lions.
— Почему ты ведешь себя как придурок?
Я тяжело выдохнул.
— То, что мне не хочется говорить, не делает меня придурком. И напомню: за пять минут ты успела назвать меня и неандертальцем, и придурком, и ясно дала понять, что мое разрешение тебе не нужно. Так что я выбираю не продолжать этот разговор.
— Что только подтверждает мою мысль.
Мне не нравилось, насколько мне с ней комфортно. Даже ссоры давались легко. Насколько это было ненормально? Она с каждым днем проникала мне под кожу, и я не понимал, как это остановить. Когда меня прижимали к стене, я обычно выбирал грубость. Но она будто читала меня. Точно знала, какие кнопки нажимать.
Мы несколько минут ехали молча. Она уставилась на ногти, ясно показывая, что тоже не собирается продолжать.