Ее грудь слегка подпрыгивала, светлые волосы рассыпались по спине, когда она набирала темп. Я не мог оторвать взгляд. Ее кожа блестела в лунном свете, проникавшем сквозь окна.
Наши взгляды сцепились, и все вокруг будто замедлилось.
Ее темно-карие глаза с золотыми всполохами в лунном свете казались почти янтарными.
Она была дикой, сексуальной и чертовски красивой.
Она запрокинула голову, а я убрал одну руку и потянулся между нами, обводя пальцами ее клитор так, как знал, что доведет ее до края.
— Вольф, — простонала она, и ее тело задрожало, когда ее накрыло волной.
Я смотрел на нее с чистым восхищением. В ней не было ни капли стеснения. Она чувствовала себя в своем теле абсолютно свободно — самая сексуальная женщина, какую я когда-либо видел.
Я сжал ладонями ее бедра и без предупреждения перевернул на спину. Ворвался в нее с такой жаждой, какой не испытывал никогда.
Раз.
Два.
И я сорвался вместе с ней, взорвавшись с такой силой, что сам опешил.
Звук, вырвавшийся из моей груди, был животным, и мне было плевать. Я никогда в жизни не чувствовал ничего даже близко похожего.
Мы продолжали двигаться, пока не перевели дыхание и не замедлились.
Я посмотрел на нее. Лоб покрывал тонкий слой пота, а ее удовлетворенный взгляд искал мой.
— Впечатляет, сэр, — прошептала она, и я рассмеялся.
— Спасибо. Ты тоже ничего. Это было чертовски безумно, Минкс.
Она улыбнулась.
— Как думаешь, нам просто нужно было выплеснуть это?
— Не знаю. Но я, черт возьми, надеюсь, что мы сможем повторить это. И часто.
Она приподняла бровь.
— Ты сейчас не паникуешь? Это тебя не отпугнуло?
— Ты издеваешься? Я сейчас много кем являюсь, но напуганным — точно нет.
Я медленно вышел из нее, хотя каждый инстинкт кричал остаться на месте. Встал, прошел в ванную и бросил презерватив в унитаз, после чего вернулся в кровать. Она лежала совершенно расслабленная, волосы раскинулись по простыням, губы припухли от моих поцелуев, а тело будто просило продолжения.
Я лег рядом и провел подушечкой большого пальца по ее упругому соску.
— У тебя самая идеальная грудь, какую я когда-либо видел.
— Правда? Они не очень большие. Зато упругие, да?
Я усмехнулся, накрывая ладонью одну из грудей.
— Идеально ложатся в руку. И да, очень упругие. От тебя я бы другого и не ожидал.
Ее пальцы мягко прошлись по татуировке на моем плече. Это было одновременно успокаивающе, сексуально и нежно.
— Скажи, что это значит.
— Это трезубец спецназа. Якорь — это флот, а остальные три символа обозначают то, что защищают бойцы.
— Воздух — это орел? — спросила она, и я кивнул.
— А пистолет?
— Он символизирует сушу.
— Понятно. А вилы зачем?
Я рассмеялся.
— Это трезубец. Он означает воду.
Она переместила палец к моей второй руке и обвела татуировку там.
— Лягушка в акваланге? — спросила она.
— Боевой пловец. Нас обучают подводным тактическим операциям и дайвингу, так что такая татуировка у нас обычное дело.
Я прочистил горло.
— Еще что-то хочешь узнать, Минкс?
— Скажи, почему твоей бывшей девушке не рады в доме твоих родителей.
Я усмехнулся.
— Типично для тебя — перейти от взрывного секса к расспросам о татуировках, а потом к тому, что ты услышала больше недели назад.
— Я любопытная. И извиняться за это не собираюсь. Но я не могу представить, чтобы кого-то не пускали в твой дом, если только этот человек не причинил тебе боль. И еще я не могу представить, чтобы вообще кто-то мог тебя ранить. Ты такой…
— Сексуальный? Сильный? — поддел я.
— Непробиваемый.
Это слово повисло между нами, потому что в каком-то смысле я и правда был непробиваемым после всех лет войны. Я так выстроил свою жизнь — не из-за истории с Крессой, а потому что это работало для моего образа жизни. Я привык держать отношения на расстоянии.
Мы помолчали несколько минут, прежде чем я заговорил.
— Она переспала с моим лучшим другом через пару месяцев после того, как я уехал в военно-морскую академию.
— Вот стерва, — прошипела она, и я расхохотался.
— Она была не совсем плохой. Мы расстались… не до конца определившись. Это я не хотел серьезных отношений, когда собирался быть так далеко. Моей главной целью было стать бойцом спецназа. Я не мог дать ей того, чего она хотела, и мы оба это понимали.
— И она пошла и легла с твоим лучшим другом? Это просто дно. И это говорит женщина, у которой нет проблем вытащить нож на мужчину, так что я не против сильных женщин. Но она могла выбрать кого угодно. Почему именно его?