— Ты спал с той хостес в Нью-Йорке? — внезапно спросила она.
— Нет. А ты спала с барменом?
— Нет. Хотя твой план с двумя вагинами только подогрел его интерес. Но я же сказала, что с тех пор, как встретила тебя, ни с кем не спала. Ты слишком меня бесил, чтобы было настроение.
Она рассмеялась мне в грудь, а я погладил ее по волосам.
— А ты? Ты упоминал тех девушек на быстром наборе.
— Я не спал ни с кем с того самого первого раза, как увидел тебя на заправке. Ты тоже выбесила меня до чертиков.
— Ну что ж, это весьма интересный поворот событий, правда? — сказала она.
— Если тебе так нравится это называть.
— А ты бы как это назвал?
Она приподнялась, глядя на меня.
Чертовски потрясающе.
Но вслух я этого не сказал. Я понятия не имел, что между нами будет дальше. У меня не было отношений уже десять лет.
— Я бы назвал это неожиданным.
Так было безопаснее.
Я работал с этой женщиной.
Нам не следовало туда лезть.
Но я не знал, смогу ли теперь это остановить.
Поезд уже ушел со станции.
И я не знал, где у него тормоза.
А может, просто не хотел знать.
21 Дилан
Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окна, заставил меня приоткрыть глаза. Или это запах бекона?
— Эй? — крикнула я, обматываясь простыней, скрывая наготу.
Мысли о том, как Вольф целует меня — везде, — накрыли разом.
Столько оргазмов.
Я взглянула на часы и увидела, что мы проспали всего два часа. После первого раза мы снова занялись сексом, а между этим долго разговаривали. Я никогда так много не говорила с мужчиной. И, как ни странно, он еще не успел мне наскучить.
День только начинался. Я дам ему еще час, и уверена, интерес к его разговорам поутихнет.
— Есть причина, по которой ты орешь? — Вольф стоял в дверях, на нем были только обтягивающие боксеры. Он пил кофе и умудрялся выглядеть чертовски сексуально. Мой взгляд прошелся по каждому мускулу его живота и…
Привет, четко очерченный пресс из восьми кубиков.
Вольф затмевал всех моделей нижнего белья, которых я когда-либо видела.
Я заправила взлохмаченные после секса волосы за уши и улыбнулась.
— Да. Я подумала, что ты ушел, а потом почувствовала запах бекона.
— Я так понимаю, ты его любишь? — он усмехнулся.
— Конечно, я люблю хрустящую свинину. Я же человек, верно? Но у меня тут нет бекона. Откуда он?
Он провел языком по губам, и мое тело тут же отозвалось жаром. Единственное, что было лучше идеально прожаренного бекона, — язык Вольфа Уэйберна.
Вся его подготовка морского котика явно пошла на пользу в постели. Он был целеустремленным и неутомимым, а его миссия, похоже, заключалась в том, чтобы доставлять мне удовольствие. И я была не против.
В спальне я точно встретила равного себе. И это было впервые.
— Я живу по соседству, помнишь? — на его красивом лице появилась небольшая, дьявольски сексуальная улыбка.
— Ладно, я сейчас оденусь, и мы вместе съедим весь бекон, — я поднялась на ноги.
— Лично я предпочитаю тебя без одежды.
Я приподняла бровь.
— Оставь эти мысли на потом. Мне нужно поесть, а потом одеться. И вообще, ты не сдержал слово, потому что я вчера так и не собралась.
Я схватила его рубашку и надела ее, смеясь над тем, что на ней осталась всего одна пуговица. Но запах бекона подгонял, хотелось скорее выйти. Когда я попыталась пройти мимо него в дверях, он остановил меня. Его руки легли мне на шею, он откинул мою голову назад, заставляя посмотреть на него.
— Ты, черт возьми, красивая даже утром. Как это возможно?
Я пожала плечами.
— Это дар.
Он громко рассмеялся, и я тоже, потому что мои реплики всегда попадали точно в цель.
— Пойдем, поедим.
Я очень удивилась, увидев накрытый стол с салфетками, приборами и апельсиновым соком. Он вернулся с кухни и поставил две тарелки — одну передо мной, другую перед собой. На каждой были яичница-болтунья, бекон и тосты.
— Вау. Это так вкусно, — простонала я, откусив бекон.
— Готовка не твое?
— Не особо. То есть я умею. Просто делаю это редко.
Он кивнул и потянулся к стакану с соком.
— Так что будет дальше? — спросила я, потому что мы это толком не обсуждали.
— А чего ты хочешь?
— Ну, я была бы не против повторить, — я подняла руки, когда он начал вставать. — Не сегодня. Мне нужно уехать.
— Понятно. Не насытилась, значит? — он ухмыльнулся.