Почти такой же, как у меня.
Я не могла им насытиться, так что этот перерыв пойдет мне на пользу. Мне нужно было привести мысли в порядок.
В машине, которую Вольф подогнал для меня к прилету, зазвонил блютус, и Сири сообщила, что звонит мой двоюродный брат Хью. Мы вместе учились в колледже и всегда были близки. Его отец — единственный брат моей мамы, и мы росли, проводя с ним и его четырьмя детьми каждое лето.
— Привет, как там ресторан? — спросила я.
Он только что открыл спорт-бар в Коттонвуд-Коув, недалеко от Сан-Франциско, и я давно была ему должна визит.
— Отлично. Безумная загрузка, сама знаешь, как бывает. Я хотел узнать, будешь ли ты на месте на следующей неделе. Я пару дней буду в городе и подумал, что мы можем сходить в Karaoke King и выпить.
Это был наш любимый бар в колледже, и, скажем так, караоке и я — единое целое. Дай мне микрофон, и я выдам шоу.
— Да, давай. Я бы не отказалась от небольшого «хаммер-тайма», — сказала я, потому что U Can't Touch This когда-то была моей коронной песней.
Он рассмеялся.
— Ну конечно. Ты, как обычно, поднимешь всех на ноги. И поздравляю с контрактом с Lions. Леджер сказал, что все официально, так что можем отметить.
Леджер был архитектором и помогал кузену с проектом бара.
— Обязательно. И твое открытие тоже нужно отпраздновать. Я не могу дождаться, когда увижу бар. Эти выходные я в Хани-Маунтин, пойду с детьми по домам за конфетами.
— Отлично. Напиши, когда вернешься, и встретимся на следующей неделе.
— Напишу. Люблю тебя, кузен.
— И я тебя. — Он закончил разговор, а я поехала к дому сестры.
Я уже заезжала в пожарную часть — это была моя первая остановка. Мне не терпелось увидеть папу. К счастью, день у него выдался спокойный, и я помогла ему приготовить обед для всей смены. Папа дотошно расспрашивал меня про Вольфа — он видел, как я подъехала на сексуальном черном кабриолете, который для меня арендовал мой босс-враг-любовник. Я ощутила укол вины, потому что соврала, когда он спросил, есть ли между нами что-то. Потому что правда была такой… это временно. Не было смысла усложнять все разговорами.
Я знала, что поступаю правильно.
Потом я заехала к Чарли и Леджеру в их новый дом. Они делали огромные успехи со стройкой. Они были до тошноты милыми — такими вовлеченными друг в друга и в этот дом, — и я чертовски это обожала. Каркас уже стоял, и гипсокартон вовсю монтировали. Они спешили сделать как можно больше до похолодания. В Хани-Маунтин уже было зябко, и я радовалась, что захватила с собой любимое зимнее пальто. Под костюм мне придется надеть колготки, если я хочу пережить поход за конфетами.
Потом мы заехали к Эшлан и Джейсу в их новый дом, куда они переехали, пока меня не было. Они полностью отреставрировали старый фермерский дом, и он получился потрясающим. Эшлан была невероятным декоратором. Они еще ждали пару финальных предметов, но в целом дом был готов. Больше всего сил она вложила в комнаты девочек, и, клянусь, моя младшая сестра будто родилась, чтобы быть матерью. Они еще и активно планировали свадьбу, а она готовилась выпустить новую книгу. Мне нравилось видеть ее на своем месте.
Теперь я ехала к Виви, чтобы увидеть племянницу — маленькую Би. Ее звали Бет Эверли, в честь моей мамы и старшей сестры, и все звали ее Би. Это имя подходило идеально, потому что эта малышка умела разливать сладость вокруг себя. Я редко бываю сентиментальной, но когда дело касалось Би, Джексона, Пейсли и Хэдли, я превращалась в лужу. Мои племянницы и племянник буквально владели моим сердцем. Сердцем, о существовании мягкого места в котором я даже не подозревала до их появления на свет.
Чарли и Эшлан тоже ехали к Виви, Эверли присоединялась к нам там же, потому что они с Хоуком приехали домой на Хэллоуин. В эти выходные у Хоука не было игры, и они с радостью воспользовались передышкой от города. У нас намечался небольшой сестринский ужин — только мы впятером, и, конечно, Би, Джексон, Пейсли и Хэдли тоже должны были быть. Джейс и Нико работали, Хоук помогал родителям по дому, а Леджер ужинал со своей бабушкой.
Я обожала девичники с сестрами. Мы могли говорить о чем угодно. Мы смеялись до слез, и это было идеальным отвлечением, потому что мысли все время возвращались к Вольфу. Не помогало и то, что мы переписывались без остановки с момента моего прилета. Он умел секстить на уровне богов. Грязный рот и грязные мысли — в таком сильном мужчине, как Вольф Уэйберн, я это очень ценила.
Я поднялась по мощеной дорожке к входной двери и повернула ручку, зная, что она будет открыта. Конечно, Нико это бы взбесило. Он был до смешного оберегающим своих девочек, но это Хани-Маунтин, а я и сама никогда не была фанаткой запертых дверей.