— Знаешь, для самоуверенного болтуна с грязным языком у тебя на удивление хорошие манеры.
— Что тут скажешь? Я полон сюрпризов. Так почему ты врезалась в дверь?
— Я думала о том, как ты обслуживаешь меня на горнолыжных склонах.
Я замолчала, когда официант остановился у нашего столика. Он заказал кофе, я — горячий шоколад. В кофейне «Саншайн» делают лучший горячий шоколад на свете. Мы оба заказали блинчики с беконом, и Вольф придвинул свой стул ближе ко мне.
— Хочешь, чтобы я обслужил тебя прямо здесь?
— Ты бы не посмел. Бедняга Дин Джойбилл получил бы травму на всю жизнь, — я наклонилась вперед, так что между нашими губами остались считаные сантиметры.
— Я бы прямо сейчас залез под этот стол и раздвинул тебе ноги, если бы ты попросила. И мне было бы плевать, что подумает мистер Джойкок.
— Вообще-то Джойбилл. И они все еще отходят от того, что я назвала тебя своим любовником, — я тихо рассмеялась и откинулась назад, когда перед нами поставили две дымящиеся кружки.
— Тогда, пожалуй, нам стоит поторопиться с едой, потому что раз уж я задумался о десерте, блинчики меня уже не так интересуют.
Я улыбнулась.
— Блинчики здесь правда отличные.
— Твоя киска лучше.
— С этим не поспоришь.
Он коротко рассмеялся, а я просто смотрела, как на его красивом лице расплывается широкая улыбка.
Грязные разговоры. Поддевки. Препирательства. Влечение.
Секс.
Я никогда еще не получала такого удовольствия от ненависти к кому-то.
26 Вольф
Мы задержались в Хани-Маунтин еще на несколько дней, потому что Дилан хотела дождаться, пока отца выпишут из больницы.
И по какой-то чертовой причине… я не хотел от нее уезжать.
А она была рада, что я остаюсь.
Мы оба не могли этого объяснить, но я устал задаваться вопросами.
Сейчас я мог работать откуда угодно, и Хани-Маунтин вместе с Дилан был именно тем местом, где я хотел быть.
Мы много времени провели с ее отцом. Я познакомился с другими ее сестрами, их мужьями и детьми, и это не вызвало у меня крапивницы и не заставило мечтать сбежать куда подальше.
Парни оказались классными. Сестры — чертовски смешными. А отец у нее был мужиком до мозга костей, так что мы отлично сошлись.
Вчера вечером мы вернулись домой и оба немного терялись, не понимая, как будем жить дальше, когда снова накроет реальность, поэтому еще в вертолете договорились, что спать будем каждый у себя.
В поездке все было иначе.
Это не были отношения, и нам нужны были границы.
Какие-то правила.
И я почти не сомкнул глаз, потому что, уснув рядом с ней, всю ночь тянулся к ней рукой. Мне не хватало запаха жасмина, который окружал меня во сне.
И секса. Даже не начинай. Между нами все взрывалось.
И в спальне, и за ее пределами.
Сегодня утром я принял холодный душ — один, потому что мы придумали все эти идиотские правила.
Когда я вышел из квартиры, мне пришло сообщение от нее, что она уже ждет внизу в машине. Я спустился на лифте и сел в автомобиль.
— Привет, — сказал я.
— Доброе утро. Как спал?
— Как мешок хренов.
— А как спит мешок хренов? — спросила она, облизнув губы, и я застонал.
— Плохо. А ты?
— Я бы тоже не назвала ночь удачной. Может, сегодня устроим ночевку? — предложила она. — Мне нужно выспаться, и, похоже, теперь я лучше сплю с тобой. Ну и хороший секс помогает заснуть.
Я улыбнулся. Я был уверен, что утром она будет меня мучить и скажет, что без меня спала прекрасно. Так что это звучало для меня как музыка.
И для моего члена тоже.
— Да. Мне подходит.
— Приятно иметь с вами дело, мистер Уэйберн, — она ухмыльнулась.
Машина остановилась, и мы оба вышли, когда Галлан открыл дверь.
Мы ехали в лифте, и я не смог сдержаться. Я прижал ее к стене и поцеловал.
Поцеловал так, будто умру, если этого не сделаю.
И она ответила с той же яростью.
Лифт звякнул, и она отстранилась за секунду до того, как двери открылись. Мы встали по разные стороны, когда внутрь зашли трое мужчин.
— Хорошего дня, — сказала она и уверенно зашагала вперед.
Я смотрел, как ее бедра покачиваются, пока она проходила мимо моего кабинета и направлялась в свой.
Утро было забито встречами, и стук в дверь оторвал меня от экрана компьютера.
— Открыто, — сказал я.
Тони заглянула внутрь.
— К вам пришли. Без записи, но сказала, что это важно.
— Кто?
— Кресса Мейсон.
Я медленно выдохнул, потому что разбираться с этим мне совсем не хотелось. Но она звонила несколько раз, а я не отвечал, и вот она здесь. Выгнать ее я не мог.