— Он не привык без работы. Не знает, куда себя деть, — она тихо рассмеялась. — С Сабиной все в порядке?
— Да. Вроде бы да. Я рад, что она наконец избавилась от этого мелкого ублюдка.
— Я тоже. Тебе понравился сегодняшний вечер? — спросила она сонно.
— Да. Ты чертовски крута, Минкс. Кажется, твое Hammer Time — моя новая любимая фантазия.
Она рассмеялась.
— Я могу петь для тебя когда угодно.
— Обычно я бы такую песню не выбрал, но ты в своих горячих штанах, полностью владеющая залом и орущая «You Can't Touch This», была адски сексуальной.
— Значит, теперь у тебя есть фантазия, как и у меня, — сказала она, приподнимаясь и глядя на меня.
— О да. Та самая, где я обслуживаю тебя на склонах?
— Она была чуть подробнее, — хмыкнула она.
— Расскажи, — я запустил пальцы в ее волосы.
— Ты только что сказал, что отлично катаешься, и я представила, как ты спускаешься по склонам Хани-Маунтин в одних облегающих черных боксерах, а потом опускаешься на колени у моих ног.
Моя голова откинулась назад.
Эта девушка была чертовски сумасшедшей, и мне этого было мало.
— Не вижу себя катающимся в одном белье. Но на колени перед тобой я опущусь когда угодно, — я прикусил ее нижнюю губу, когда мы подъехали к нашему дому.
— Приму к сведению.
Она вышла из машины и попрощалась с Галланом. Я поблагодарил его и хлопнул по спине, прежде чем последовать за ней внутрь.
В лифте мы оба молчали. Она стояла чуть поодаль и выглядела задумчивой.
— О чем думаешь, Минкс?
— Думаю о том, будем ли мы сегодня ночевать в одной квартире.
— Черт возьми, да. Предлагаю просто быть вместе столько, сколько нам обоим хочется.
Она улыбнулась.
— Я все еще тебя ненавижу, большой плохой Вольф.
— Я тоже тебя ненавижу, Минкс.
Я обнял ее, прижав спиной к своей груди, когда двери открылись, и мы вышли вместе.
— У меня или у тебя? — спросила она, обернувшись через плечо.
— У меня.
В этом слове было больше смысла, чем я хотел признавать.
Потому что она была моей.
И пути назад уже не было.
29 Дилан
Вольф ушел в зал после того, как мы вышли из офиса, а у меня по плану был видеозвонок с сестрами. Последние пару недель оказались неожиданными и удивительными.
Я устроилась за кухонной стойкой с ноутбуком и налила себе бокал вина, когда все подключились к чату.
— Привет, — окликнула Вивиан.
— Я здесь. Девочки играют в снегу с Джейсом, так что у меня выдалась пара минут тишины, — сказала Эшлан, пока я усаживалась на высокий стул.
— Сразу предупреждаю, будет немного груди, потому что кое-кто полностью сбился с режима и хочет есть без конца, — Эверли поправила блузку, и маленький Джексон тут же присосался.
— Я в последнее время вижу твою грудь чаще, чем свою, — рассмеялась Шарлотта.
— Я там даже не живу, а ощущение, будто вижу их постоянно. И, должна сказать… они такие пышные.
— Это называется нагрубание. Они просто полны молока, потому что у этого парня волчий аппетит, весь в отца.
— Я все слышал, — прокричал на заднем плане Хоук. Они были в гостиничном номере в Далласе из-за игры.
Мы с Вольфом не ездили на все выездные матчи — обычно старались держать дела под контролем в офисе.
— Ну, ты сидишь рядом со мной, так что я предположила, что ты услышишь, — Эверли откинула голову, смеясь, и в кадре появилось лицо Хоука.
— Как дела, девчонки? Дилли, я слышал, ты уговорила Вольфа поехать на День благодарения в Хани-Маунтин. Все становится серьезно, да? — он откусил яблоко и каким-то образом умудрился одновременно жевать и улыбаться.
— Это не серьезно. Это временно. Но да, утром мы едем к нему домой на бранч, а потом летим обратно, чтобы успеть к ужину. Это называется компромисс. Я учусь ему. Для меня это новый навык, — я потянулась за бокалом и сделала глоток.
Меня удивило, что мы не хотим расставаться на День благодарения? Конечно. Проводила ли я когда-нибудь праздник с мужчиной? Нет.
Но мы оба решили, что в этом нет ничего особенного и что сейчас нам так хочется.
Пока что.
— Эм… я не знаю много временных отношений, которые проводят праздники вместе, — Эшлан пожала плечами и поднесла к губам кружку с оранжево-белым узором.
— Мы придумываем правила на ходу. Но уверяю тебя, кто-то из нас скоро от этого устанет.
— А какое у вас стоп-слово?
Я произнесла его по буквам, потому что у нас с Вольфом была договоренность никогда не использовать его мимоходом. Когда я кипела от злости из-за того, что Кресса заехала к нему, я не бросила его как угрозу, хотя очень хотелось — мы договорились. Стоп-слово было раз и навсегда. Мы используем его только тогда, когда один из нас хочет выйти, без вопросов. Так что мне даже неловко было его произносить.