Он вылетел за дверь, а я осталась стоять, совершенно оглушенная.
Что сейчас произошло?
Я рванула к двери и распахнула ее как раз в тот момент, когда он шагал в лифт.
— Если ты уйдешь сейчас, даже не думай возвращаться, — рыдала я в истерике, а он просто смотрел на меня, не говоря ни слова. — Пошел ты, Вольф.
Двери лифта закрылись, я захлопнула входную дверь и прошла в спальню, рухнув на кровать.
Боже мой. Я что, правда плачу?
Я окончательно сломалась.
Он был тем самым большим и страшным Вольфом.
Но почему тогда так больно?
Грудь ныла.
Я взяла телефон и сделала единственное, что, как я знала, могло помочь.
Я написала в наш сестринский чат.
Я: Я сказала ему, что люблю его, а он сказал ВИНКС! Он все оборвал. А я плачу по-настоящему. Я правда теперь его ненавижу. Он меня разрушил.
Я не могла остановить слезы, пока собирала свои вещи и возвращалась в квартиру. Я бросила все на пол, залезла в кровать и выключила телефон. Я не хотела об этом говорить. Сестры поймут, что мне нужно побыть одной. Болело все, и это злило. Я больше не хотела думать. Не хотела больше чувствовать боль.
Я зажмурилась, пока сон наконец не накрыл меня.
Громкий стук в дверь разбудил меня, и я вздрогнула. Я огляделась. За окном было серо, и невозможно было понять, который час и сколько я проспала, но, по ощущениям, прошло несколько часов. Я натянула леггинсы под свитшот Вольфа.
Я закрыла глаза и вдохнула его запах.
И, видимо, мне нравился запах дьявола.
Потому что я была мазохисткой. Я влюбилась в мужчину, который не способен любить никого, кроме себя.
И своей семьи.
И, разумеется, Буллета.
Я влюбилась в мужчину, который не был способен любить меня.
Он меня не любил.
А я взяла и открылась.
За это я его и ненавидела.
Я резко распахнула дверь и увидела Эверли, Вивиан, Шарлотту и Эшлан.
— Ну и вид у тебя, — сказала Эверли, приподняв бровь.
— Иди сюда.
Шарлотта обняла меня.
— Что вы здесь делаете? — спросила я, и слезы снова хлынули. — Боже мой. Я опять плачу. Настоящими, человеческими слезами. Этот мудак меня совсем сломал. Я даже не могу достаточно долго включить внутреннюю стерву, чтобы его ненавидеть. Хотя я его ненавижу. Очень ненавижу.
Я разрыдалась, и Шарлотта отстранилась, чтобы посмотреть на меня.
Вивиан широко раскрыла глаза и обняла меня.
— Тебе просто больно. И это нормально — когда больно.
Они все вошли в квартиру, Эверли закрыла дверь. Эшлан взяла меня за руку и повела к дивану. Мы сели, а я снова вытерла слезы рукавом худи Вольфа.
— Расскажи, что случилось, — сказала Эверли.
И я рассказала им все. Ну, почти все. Не стала упоминать, как проснулась с ним между ног и про самый мощный оргазм в моей жизни. Я начала с телефонного звонка. Я не сказала, куда он улетел, потому что, видимо, все еще чувствовала необходимость защищать этого засранца. Я сказала, что это очень опасная страна, что он поехал помогать другу и что ситуация там плохая. Очень плохая. И слезы снова накрыли меня. Я выплеснула все до конца.
— Подожди. Ты сказала ему, что собираешься купить билет в эту… — Эверли эффектно согнула по два пальца на каждой руке. — «Опасную страну», а потом призналась ему в любви?
— Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты показываешь кавычки пальцами. Это жутко бесит.
— Похоже, внутреннюю стерву ты включаешь отлично, — она приподняла бровь.
— Ответь на вопрос, — сказала Шарлотта.
— А разве важно, когда именно я это сказала? Я открылась. Я попыталась поехать с ним, а потом пригрозила лететь сама, потому что, черт возьми, я его люблю. Я выставила себя полной дурой.
— Эмм… вообще-то важно. Очевидно, он просто хотел тебя защитить, — сказала Эшлан, глядя на меня так, будто у меня выросла третья голова. — Ты упустила довольно важную деталь в сообщении.
— Я думаю, он тоже тебя любит, поэтому и сказал В.И.Н.К.С., — сказала Шарлотта, обняв меня за плечи и поцеловав в щеку.
— Можешь больше не произносить это по буквам. Он уже сказал. Все кончено. Он меня не любит. Я призналась ему, а он использовал стоп-слово. Да мы даже толком не встречались. Это была интрижка. Интрижка, в которую я влюбилась, — простонала я. — Почему первый мужчина, которого я полюбила, должен был оказаться большим и страшным Вольфом?
Первой засмеялась Вивиан, потом к ней присоединились остальные.
— Вам смешно? Моя боль кажется вам забавной? — прошипела я, когда в дверь постучали, и мы все выпрямились.
— Ты кого-то ждешь? — спросила Эшлан.