А… размер его… хозяйства меня больше не интересовал. Одного звука его голоса хватило, чтобы напомнить, какой он раздражающий.
— Ладно. Так вот. Когда кто-то ест стейк или лобстера, это вкусно, но не так, что невозможно дождаться, пока проглотишь, прежде чем сказать об этом. К тому же ты ешь то, что когда-то было живым. Тут нужно проявить уважение к усопшему и сначала проглотить, а потом делиться восторгом. А вот кекс или пончик — это другое дело. Тут допустима нетерпеливость, потому что слишком вкусно, чтобы молчать. И видеть сахарную пудру или корицу во рту не так противно. Так что… пожалуйста. Теперь ты знаешь, что пончик великолепен.
— Ты это все на ходу выдумала? — Он посмотрел на меня так, что было очевидно: мое объяснение его совершенно не впечатлило.
Ну да, кто бы сомневался. Самый мрачный человек на планете. Угодить ему невозможно. Я не собиралась принимать это на свой счет.
— Ты сам спросил. — Я откусила еще раз.
— Нет, не спрашивал.
— Спрашивал. Ты спросил, всегда ли я говорю с набитым ртом. Я ответила. Еще раз. Пожалуйста, большой и страшный Вольф. Знаешь, тебе бы не помешало иногда улыбаться. Если перестанешь выглядеть таким мрачным и злым, женщины, может, и потянутся.
Его губы сжались в ровную линию.
— Уверяю тебя, с этим у меня проблем никогда не было. Большинство женщин меня не раздражают. А ты, похоже, метишь на золото в этой дисциплине.
— Что тут скажешь. Я победитель. — Я снова уткнулась в блокнот. — Вспомни об этом, когда я уговорю Бракстона Джонса встретиться с нами.
Он снова рявкнул смехом. Конечно, и смеялся он не как нормальный человек. Злой, пренебрежительный смешок и меня это взбесило.
— Можешь перестать так самодовольно хохотать? Либо смейся нормально, либо не смейся вовсе. Это снисходительно, а на такое я реагирую плохо.
— Ясно. Теперь ты решаешь, как людям смеяться? — прошипел он, повернувшись ко мне. Его глаза стали жесткими, челюсть дернулась. — Напомню, мисс Томас, я твой начальник. Здесь решения принимаю я.
— Ты мне не начальник. Ты не указываешь, что мне делать. — Я посмотрела ему прямо в глаза. Этот тип меня не пугал.
— Ты подчиняешься мне. Решения принимаю я. Мое имя стоит в твоей зарплате. По определению, я. Твой. Начальник. — Он наклонился ближе, его большая голова вторглась в мое пространство через проход.
Злой. Давящий.
И это мята с сандалом?
Черт. Мне нравилось, когда мужчина хорошо пах.
А этот придурок пах как воплощение женской фантазии.
Я стряхнула руки, разбрасывая корицу с пальцев вокруг него.
— Насколько я помню, вчера ты проголосовал, чтобы меня вышвырнули с острова, босс. И все же я здесь. Это не флот, и я тебе не подчиняюсь. Я приехала работать и собираюсь это делать, если ты перестанешь мне мешать.
Он закрыл глаза и откинулся назад. Минуту сидел молча. Он что, медитировал? Я правда настолько невыносима?
— Ты здесь потому, что мой отец — хороший человек. И потому, что запасной вариант раздражает меня сильнее, чем ты. Хотя сейчас в это трудно поверить. Но ты подчиняешься мне. И лучше бы ты это уяснила. К следующему году я буду руководить этой компанией, и я решу, кто здесь работает.
— Послушай, нам не обязательно становиться лучшими друзьями. Но мы можем работать вместе и найти лучшие замены для команды. Я всего лишь попросила, чтобы ты не смеялся так мерзко, когда я пытаюсь быть на позитиве, — сказала я, не скрывая раздражения. Он умел залезать мне под кожу.
— Я постараюсь сдерживать свой негативный смех рядом с тобой. — Он ухмыльнулся.
Но почему, черт возьми, он выглядел таким сексуальным, когда делал это?
4 Вольф
— Привет, мам. Что случилось? Я как раз собираюсь спуститься в лобби — встречаться с Бракстоном Джонсом. Если он вообще соизволит появиться.
— Папа сказал то же самое. Он надеется на чудо. Он правда считает, что Хуан может стать именно тем, что нам нужно после ухода Хоука. Как там Дилан Томас?
— Она вспыльчивая. Абсолютно непредсказуемая. Нелогичная. Не понимаю, о чем думает папа, так настойчиво проталкивая ее. Может, из-за родства с Хоуком или потому, что Эверли так удачно вписалась в команду.
— Я так не думаю, милый. Это не в духе твоего отца. Он доверяет интуиции. После первого собеседования он вернулся домой и сказал, что видит ее частью будущего Lions.
Я застонал, нащупал ключ от номера и сунул его в задний карман.
— Я этого не понимаю.
— Дай ей шанс. Думаю, вы просто начали не с той ноги. К тому же папа сказал, что приятно видеть, как кто-то способен держаться с тобой на равных, — она тихо рассмеялась.