Она вздохнула и повернулась ко мне.
— Я рада, что ты поехала.
После моих слов это было совсем не в ее стиле, и я сузила взгляд.
— Не надо меня жалеть. Я только что сказала грубость. Могла бы хотя бы огрызнуться. Не будь милой — от этого я чувствую себя жалкой.
Хоук рассмеялся, а Эверли покачала головой и взяла меня за руку.
— Неужели так ужасно, что семья тебя любит и хочет быть рядом?
Я закрыла глаза, когда мы заехали на парковку горнолыжного курорта, и досчитала от десяти вниз.
— Мне никто не нужен рядом. Со мной все в порядке. Это у тебя постоянно молоко течет — давай сосредоточимся на этом.
Эверли хмыкнула, а Хоук поставил машину на ручник. Я выскочила и пошла к багажнику, уже рвясь на склон, раз уж приехала.
— Значит, я пойду в лодж, выпью горячего шоколада и немного почитаю. А вы идите и гоняйте Дилли вниз по горе, ладно? — Она поднялась на носки и поцеловала его в щеку, потом сделала то же со мной. — Я тебя люблю, сестренка. Даже когда ты ворчливая.
Она вела себя странно. Слишком бодро. Но, возможно, это просто гормоны — тело менялось, пока она отлучала Джексона от груди. Мы помахали ей на прощание, надели лыжные ботинки и убрали обувь в машину. Хоук взял мои лыжи и палки, и мы пошли к склону.
— Я знаю, ей тяжело прекращать кормить. Мне не стоило шутить об этом.
Хоук закинул снаряжение на плечо и взглянул на меня.
— Ты что, размякла, Дилли?
— Никогда.
Он остановился на снегу и поставил наши лыжи. Я встала на свои, ботинки щелкнули, фиксируясь.
— Грустить — нормально, Дилли. Ты его любишь. Ты за него переживаешь. Я через это проходил и понимаю, — он протянул мне палки и натянул шапку.
— Я ненавижу его за то, что он заставил меня его полюбить, — прошептала я, удивившись собственным словам. Но Хоук был из тех людей… У него огромное сердце, и он никогда не выдал бы мои слова. Он не осуждал и не заставлял чувствовать себя глупо за искренность.
Он кивнул.
— Послушай, это никогда не бывает просто. Вопрос в другом — стоит ли за это бороться?
— Бороться? За что? Тут не за что бороться. Его нет. Он все закончил. Он меня оставил.
— Ты правда в это веришь? — спросил он и тяжело выдохнул. — Мы с Эверли через многое прошли, прежде чем снова нашли друг друга. И иногда люди уходят, потому что думают, будто так защищают тех, кого любят. Так что не спеши с выводами. Он вернется и все тебе объяснит. Дай времени время.
В горле встал ком.
— Я сказала ему, что люблю, а он все закончил. Он меня не любит.
— Ты шутишь? Ты — чертова Дилан Томас. Как тебя можно не любить? Не верю.
— Меня трудно любить, — наконец сказала я, разводя палки в стороны. — Я язвительная, недоверчивая и сложная.
Он громко рассмеялся, и смех разнесся вокруг.
— О чем ты вообще? Ты честная, смешная и сильная. Ты один из самых заботливых людей, которых я знаю. Давай, это не ты.
Я кивнула. Он был прав. Это была не я.
Вольф Уэйберн меня сломал.
И я не знала, как вернуть себя обратно.
— Я больше не хочу об этом говорить. Я хочу кататься, — я поехала к подъемнику, и Хоук последовал за мной.
Это место всегда было моим убежищем.
Но счастливой я себя не чувствовала совсем.
34 Вольф
— Она не в себе с того самого дня, как ты уехал, — Эверли пожала плечами. — Хорошо, что ты «морской котик», потому что, думаю, вернуть ее будет непросто.
— Работы я не боюсь. А вот твоя сестра… она меня пугает.
Я понимал, что звонить Дилан нельзя — это должно было случиться лицом к лицу. Последние дни были адскими, и всего несколько часов назад я вернулся в Штаты. Буллет летел со мной и сейчас был у Жаклин с детьми. Мы оба успели побывать в больнице, прежде чем смогли выбраться оттуда к черту и поехать домой. Он официально уведомил ВМС о выходе в отставку и принял предложение о постоянной работе в службе безопасности Lions.
Хоук помог все это устроить, а я готовился унижаться.
Она тихо рассмеялась.
— Ты смелый человек, Вольф. Мне дорого стоило вытащить ее сюда сегодня. Пойдем, выведем тебя на склон.
Снег теперь валил стеной, и я схватил ботинки и лыжи, прежде чем мы вышли наружу. За спиной был рюкзак, который я отдам Хоуку уже наверху. Мы придумали грандиозный план: Эверли скажет, что хочет остаться в домике, а Хоук поедет кататься с Дилан — пока не найдет способ оставить ее наверху, чтобы помочь мне.
Эверли прошла со мной до подъемника, потом опустила взгляд в телефон.
— Так. Они только что поднялись, и как только ты сядешь на кресло, он скажет ей, что мама звонит насчет Джексона. Потом попросит ее спускаться одной. Готов?