Мы целовались и двигались вместе так долго, что все мое тело звенело. Спина и шея были покрыты потом, но мне не хотелось останавливаться.
Мне никогда не хотелось останавливаться.
Этот мужчина заставил меня захотеть того, о чем я никогда не думала.
Обязательств.
Будущего.
Дома.
И гораздо большего.
— Я люблю тебя, малышка, — сказал он, когда я оторвалась от его губ и стала двигаться быстрее.
Голова снова откинулась, волосы скользнули назад, касаясь его бедер. Одна его рука легла мне на бедро, задавая темп, другая накрыла грудь, и он сжал сосок.
Быстрее.
Острее.
Наше дыхание стало рваным и тяжелым.
Наши тела снова и снова сталкивались друг с другом.
Снова и снова.
— Кончи для меня, Минкс.
Его голос был таким сексуальным, а рука двигалась между нами, точно зная, что мне нужно. И этого оказалось достаточно.
Меня накрыло.
За закрытыми веками вспыхнули самые яркие краски, и мощный оргазм прошил тело насквозь. Вольф не сбился ни на миг. Он стал двигаться жестче и быстрее.
Он выкрикнул мое имя, переходя грань вместе со мной, и мы продолжали двигаться одновременно.
Выжимая до последней капли каждое ощущение.
— Я люблю тебя, — сказала я, падая ему на грудь, и он обнял меня.
Я никогда не думала, что стану женщиной, которая говорит мужчине «я люблю тебя» каждый день. Тем более — во время секса.
Но я это чувствовала.
Еще как чувствовала.
И я не боялась этого. Не боялась влюбиться в него по-настоящему, потому что знала: без тени сомнений, он всегда меня поймает.
Для всего мира он был большим и страшным Вольфом.
А для меня — просто всем.
Моим любовником.
Моим лучшим другом.
И моим сердцем.
Когда дыхание выровнялось, он перекатил меня на бок и улыбнулся, прежде чем медленно выйти. Потом встал.
— Тебе не нужно выбрасывать презерватив, — напомнила я.
— Я знаю.
Он ушел в ванную, я услышала шум воды, а потом он вернулся с полотенцем. Осторожно раздвинул мне ноги, и тепло ткани коснулось самого чувствительного места.
Он не спешил, приводя меня в порядок, и это, пожалуй, было самым сексуальным, что я когда-либо видела.
И это при том, что всего неделю назад этот мужчина спускался с горы на лыжах, одетый лишь в боксерки, так что переплюнуть такое было непросто.
Но эта забота — от грубого, жесткого на вид мужчины — задела во мне что-то очень глубоко.
— Это было сексуально, — сказала я, пока он продолжал водить полотенцем между моих ног.
— Ты сексуальная.
Он уронил полотенце на пол и сел рядом, притягивая меня обратно в свои объятия.
— Ты когда-нибудь думала о браке? О детях? — спросил он.
— Раньше — нет. А сейчас иногда думаю.
Он убрал прядь волос с моего лица.
— Да?
— Да. А ты?
— Я тоже раньше не думал. Когда я был «морским котиком», работа была опасной. Я не понимал, как Буллет умудрялся отделять это от остальной жизни. Зная, что идет на задание и может не вернуться. Зная, что его ждут дети и Жаклин.
Я перевернулась на живот, чтобы видеть его.
— Может, это давало ему то, за что стоило сражаться.
— Да. Когда я шел в ту пещеру, я не знал, что меня там ждет. И я видел твое лицо. Я понял, что у меня есть нечто большее, чем я сам, ради чего стоит бороться. Конечно, я всегда думал о семье. Но впервые, Минкс, я увидел будущее. Будущее с тобой. И я понял, что обязан выбраться оттуда.
Я провела пальцами по шраму от пули на его плече.
— Что ты видел в этом будущем?
— Ничего конкретного. Адреналин зашкаливал. Но это было твое лицо. Ты. Вся остальная жизнь — с тобой.
Я вздохнула.
— Наверное, я как пуля. Та, что входит, но не выходит с другой стороны.
— Такие и убивают, — сказал он и хрипло рассмеялся.
— Я не собираюсь тебя убивать. Но собираюсь оставить себе.
Он улыбнулся — широкой, красивой улыбкой. Щетина на линии челюсти придавала ему дикой, чертовски привлекательной суровости.
— Отлично. Потому что я никуда не уйду.
Я устроила голову у него на груди и, засыпая, слушала стук его сердца.
И не было в мире места, где мне хотелось бы быть больше.
Сочельник у Уэйбернов оказался примерно таким же «веселым», каким завтра утром будет Рождество у моего отца.
Я любила семью Вольфа.
Дом выглядел как со страниц журнала, но при этом оставался по-настоящему уютным. По системе объемного звука лилась рождественская музыка, Себ и Сабина встретили нас у двери, и мы нашли тихий уголок в библиотеке. Мы устроились на диване с бокалами шампанского. В доме бродило человек тридцать пять, переходя из гостиной в парадную залу.