Погладил по волосам.
– Будет больно? – вдруг спросила она севшим голосом. Ей было страшно, легкая дрожь выдавала ее состояние.
– Не знаю, – честно ответил я. – Но постараюсь, чтобы было хорошо.
Она только кивнула и подняла на меня свои потрясающие глаза цвета весны. Не удержался и коснулся губ поцелуем. Она тут же ответила, но через несколько секунд с судорожным вздохом я отстранился.
– Малыш, мы сейчас никуда не пойдем, – голос давно стал хриплым от возбуждения. Я чертовски хотел ее, но также хотел сделать все красиво. Как в кино. Для нее. Должен же я хоть иногда делать что-то хорошее, что-то правильное.
Одна мысль не давала мне покоя. И решил спросить ее об этом, пока будем на пляже, чтобы сразу закрыть этот вопрос и не портить себе настроение.
Мы набрали с собой местных фруктов, воды, взяли покрывало и полотенца и пошли на мини-пикник.
– Беги, – сказал ей, видя ее нетерпение, которое скрывать она не умела, как и другие эмоции. – Я сейчас разложу все и приду к тебе.
Быстро расстелил покрывало. Положил на него полотенца и пакет с вкусняшками и пошел к своей девочке. Она осторожно входила в воду, не торопясь окунаться полностью.
А, может, не умеет плавать? Подошел сзади, прижал к себе.
– Ты же так рвалась купаться, – сказал с легкой доброй усмешкой. – Чего же ты тут стоишь?
– Так красиво, – сказала моя девочка, откинув голову мне на грудь.
Даже шевелиться не хотелось в этот момент, чтобы не спугнуть ее.
Волны бились о ноги, ветер обдувал лицо, путаясь в волосах. Это наш маленький рай.
Мы вернулись обратно часа через три. Все же длительный перелет, даже в комфортабельном частном самолете, утомителен, а на сегодняшнюю ночь мне понадобятся все силы. Пока накрывали на стол, мы по очереди приняли душ, смывая с себя соленое море, и спустились, чтобы поесть. Легкий вкусный обед состоял из густого томатного супа с какой-то местной пряной зеленью, бутербродов с вкусной слабосоленой рыбкой и мягким сыром, и свежевыжатый сок. Отличный обед для жаркого дня. Мы устроились на кровати, и меня вырубило на долгих несколько часов. Проснулся от ощущения, что я выспался. Такое бывает крайне редко при моем ритме жизни. Потянулся и понял, что малышки нет рядом.
Где же она?
Оглянулся, в комнате нигде нет. Встал с кровати, намереваясь пойти справить естественную нужду, и увидел ее на веранде у бассейна. Она сидела в плетеном кресле, поджав ноги, и читала книгу.
Сделав необходимое и умывшись прохладной водой, вышел к ней.
– Давно встала?
Она вздрогнула и оглянулась.
– Я не спала.
– Почему?
– Не смогла уснуть, – слегка покраснев, сообщила моя девочка, и до меня, тормоза, дошло, что она просто волнуется. Сильно волнуется о том, что нам сегодня предстоит, вот и не спала. Я улыбнулся и позвал ее ужинать.
Быстро перекусив, я вытащил ее на прогулку по острову. Скоро станет совсем темно, но недалеко пройтись мы еще успеем. Просто развеяться и немного ее успокоить.
Мы шли по дорожке, молча смотрели по сторонам, и я все же решил спросить:
– Почему на самом деле ты сказала мне «да»?
Она подняла на меня удивленный взгляд, как будто спросил какую-то несусветную глупость, но я продолжил свою мысль:
– Потому что я давил? Ты ведь могла выбрать Алекса. Я думал, ты выбрала его. Почему?
Моя девочка стоит непонимающе хлопает глазами.
– Кейти, мне важно получить ответ на этот вопрос.
– Ты дурак?! – вдруг возмущенно спросил мой рыжий котенок. – Я сказала «да» потому, что люблю тебя. Я же говорила, что люблю. Алекс нравится мне, он стал дорог мне… – Она запнулась, засмущалась, я не мешал.
Она была так откровенна сейчас. Спугнуть не хотел. Хочу, чтобы она вот так все всегда мне рассказывала. Чтобы доверяла.
– Но я люблю тебя. Так сильно люблю, что не смогла отказать, – закончила она свою речь дрогнувшим голосом. По ее лицу текли соленые слезы.
Я обхватил его руками, притягивая ближе, собирая слезы губами.
– Прости, прости, не плачь, – шептал я. – Мне правда было важно это услышать. Маленькая моя, любимая девочка. Моя. Пойдем домой, – взял ее за руку и повел за собой в сторону дома. Не хочу больше ждать. – У тебя есть двадцать минут, – сказал я своей малышке.
Она удивленно на меня посмотрела, но потом в глаза отразилось понимание, а за ним какой-то нереальный страх. Что же такое-то!