Тетерев не без причины опасался, что в поле зрения его врагов появилось мощное оружие против Мамая, и это ему не нравилось. Он знал, что это маленькое недоразумение легко устранить — физически, но также понимал, что этого делать не стоит. Что ж, Мамай все-таки человек, а не робот. А ведь жаль…
Тетерев решил, что врага надо знать в лицо, поэтому приказал жене почаще общаться с этой Юлей, на что Алиса сначала с радостью откликнулась, но уже через пару недель недовольно заметила:
— Не представляю, где Мамай ее нашел. И чем ее держит. Он ей совершенно не подходит. И вообще она странная.
— Чем она тебе не угодила? — поинтересовался у жены Тетерев.
— Не знаю. Чувствую какую-то фальшь. Вроде бы она мила, приветлива, чудесная собеседница. Но про себя — ни слова. Девушка-загадка.
— Мамай такой же. Этим они и подходят друг другу.
— Ну уж нет, — зло рассмеялась Алиса. — В этой чувствуется порода. Интеллигентность. Как ее угораздило связаться с Мамаем. Ведь такая, какая она есть, Юлька шарахаться должна от таких, как мы. И креститься при одной мысли, что когда-нибудь повстречает.
— Сучка?
— Нет. Правильная. И наивная.
По правде говоря, у Тетерева сложилось схожее впечатление. Забавно. Он решил пролить свет на вопрос, где Мамай ухитрился раздобыть это неземное существо. И был искренне поражен, услышав ответ.
— Ты издеваешься?.. Та самая?
Хоть ему самому было неприятно вспоминать правду, Мамай не счел нужным кривить душой. Да, та самая шлюха, которая едва не сгубила его жизнь.
— Что за кренделя ты выделываешь, Тураев? Хотя бы гордость была чисто мужская. В зеркало посмотри — ты ведь на нее коровьими глазами смотришь. А она, сука, всех за нос водит. Я бы даже никогда не подумал, что она… — Глаза Тетерева метали молнии.
— Оставь ее. Я с ней сам разберусь. Чуть что — сам голову откручу.
«Как же — открутишь, свою подставишь», — подумал про себя Тетерев.
— Не нравится мне все это, Мамай.
— Больше ее к тебе водить не буду. Из дома не выпущу.
— Дурак ты. Она же сама тебе сказала, что за паршивое кольцо и душу и тело продаст. Такие любить не умеют. Бросит она тебя. Или, не дай Бог, подставит.
Мамай впервые в жизни в присутствии Тетерева опустил глаза в пол. Сердце Тетерева невольно сжалось.
— Что ж это, старею… — чуть слышно пробормотал он. — Жалко мне тебя, Мамай. Мой самый верный пес… Люби ее на здоровье. Но помни: я тебя предупредил.
Глава 21
Мамай буквально мчался домой, не помня себя от ярости. Нет, он совсем не злился на Тетерева. Не злился на Юлю. Его бесила сама ситуация — обстоятельства, позволившие выплыть наружу всем его страхам и сомнениям. Он сам называл себя дураком.
Ведь абсолютно во всем Тетерев был прав.
И он не мог понять, откуда вдруг появилась эта незыблемая вера в любовь, в то, что Юля на самом деле — прекрасный, душевный человек. Глупости. Он слеп как крот, и упрямо продолжает верить в то, что хочет верить.
Как бы то ни было, она ему нужна. Мамаю было хорошо с Юлей, и он не собирался ее отпускать. Никогда.
Юля любит бриллианты — пускай. Он сам будет дарить ей эти дурацкие камни.
Мамай круто развернул машину и помчался обратно к проспекту в поисках ювелирного магазина.
Он ворвался внутрь, подобно урагану, напугав молоденьких продавщиц, и заставив охрану настороженно ощупать рукоятки пистолетов. Мамай непонимающе уставился на витрины, далекий, как и всякий нормальный мужик, от таинств ювелирных прикрас.
— Чего желаете? — участливо спросил менеджер.
— Кольцо с бриллиантом… Настоящим.
Менеджер презрительно усмехнулся, но тут же спохватился и скрыл улыбку.
— Женское? Какой размер?
— Понятия не имею, — признался Мамай. — Пальчики небольшие, вон вроде как это.
— Если не подойдет, у нас вы всегда сможете обменять. Или подогнать размер.
— Хорошо, давай я возьму штуки три. Что не подойдет — верну обратно.
Глаза менеджера поползли на лоб. Мамай тем временем кружился вокруг витрин.
— А серьги тоже бриллиантовые?
— Эти нет, а вот на этой подставке — чистые бриллианты.
— Давай вон те, длинные. У серег ведь нет размера, правда?
— Правда, — промямлил ошарашенный менеджер. Как он ни привык к причудам клиентов, этот человек определенно сбивал его с толку.
Оставив в магазине около тысячи долларов, Мамай удовлетворенный отправился домой.
— Юля, где ты? — крикнул он, едва переступив порог. — Бегом встречай меня.
Лида предстала перед ним спустя несколько секунд. Услышав шум подъезжающей машины, она спустилась в прихожую и ждала его там. Честно говоря, она уже успела соскучиться. Как обычно, она встала перед ним, скромно убрав руки за спину и глядя на него чуть насмешливо.
Мамай торопливо обнял ее, подхватил на руки и понес в спальню. Лида только пожала плечами и рассмеялась про себя.
В спальне Мамай поставил ее на пол и заставил переодеться в то самое голубое платье. Лида, смеясь, заставила его отвернуться.
— Роковое платье, — с улыбкой заметила она.
Мамай повернулся к ней и окинул горящим взглядом. Несколько секунд он молча рассматривал ее с головы до ног, а потом вытащил из внутреннего кармана куртки коробочки с драгоценностями.
— Вот, держи подарок.
Лида удивленно взглянула в его глаза и робко взяла коробочки. Мамай внимательно следил за ее реакцией, когда она открывала подарки, однако на Лидином лице не отражалось ничего кроме изумления.
— Ох, зачем столько, — воскликнула она, разглядывая кольца.
— Не знал, какой у тебя размер. Померяй, если не подойдет — вернем, а если надо — подправим.
— Я даже не знаю. — Лиду откровенно смущали столь дорогие подарки. Она прямо не знала, что с ними делать. Принять — неприлично. Вернуть — некрасиво и нелогично.
Мамай озадачил ее этим жестом. Щедрым, но в какой-то степени оскорбительным. Как будто он платит ей за то, что она рядом и делит с ним постель. На щеках непроизвольно проступил румянец.
— Мне как-то неловко — тихо прошептала Лида.
Мамай смутился не меньше ее.
— Давай померяем.
Он аккуратно примерил ей все три кольца, и оказалось, что два из них сидят идеально.
— Вот, — обрадовался Мамай. — А я переживал, что не подойдут. Нравятся?
— Нравятся. Только… С меня и одного хватит. Не привыкла я, чтоб все пальцы в кольцах.
Да, не привыкла. Она и раньше никаких колец, кроме обручального, не носила, а теперь эти побрякушки тяжелым грузом тянули ее ладони, внезапно налившиеся будто свинцом, вниз. Дорогие, наверное. Впрочем, Лида вряд ли способна была отличить настоящие драгоценности от подделки. Разве что по наличию пробы. Вот Юлька — другое дело. Кстати, это ведь для нее, не для Лиды, они покупались.
— Не нравятся, так и скажи. — сурово ответил Мамай. — Нечего юлить. Поедем вместе — выберешь те, что понравятся.
— Не надо, вот это очень нравится. — поспешила умилостивить его Лида и положила ладошку, украшенную новым колечком, ему на предплечье. — Спасибо.
— И серьги примерь.
Лида внезапно рассмеялась — искренне, от души.
— Мужчины…
— Что? Что не так?
— Все не так! — улыбаясь, Лида повисла у него на шее. — У меня же уши не проколоты.
Мамай снял ее руки со своих плеч и внимательно посмотрел на нее. Действительно, не проколоты. А ведь были проколоты. Он нахмурился.
Как так? Он четко помнил бриллиантовые серьги, равномерно покачивающиеся в восхитительных ушках в ту роковую ночь. Или это были клипсы? Дай Бог памяти, которую нельзя было бы стереть временем. Сейчас он ничего не мог сказать наверняка.
Глава 22
Когда машина «Скорой помощи» забрала Ярослава, находившегося в полубессознательном состоянии от шока, как сказали врачи, Катя отправилась в больницу вместе с ним. Представившись его подругой, она полноправно дожидалась под кабинетом, пока его обследовали. Потом все так же терпеливо дежурила возле операционной, где Ярославу накладывали гипс на сломанную ногу.