— Я умерла. — сухо бросила она. — Просто меня больше нет.
Лена внимательно посмотрела на подругу, и вдруг поняла, что это не обычная женская истерика. Лида никогда не распускала нюни, не заламывала локти и не выла на луну. Она действительно, по-своему умерла — столько отрешенности и холодной безнадежности было в ее взгляде. Хотя она и пыталась быть сильной, ее решительность пугала. Лена интуитивно поняла, что есть вещи, которые ей лучше не знать. И держаться от Лиды подальше. Она инстинктивно взялась руками за живот, и сердце застучало гулко-гулко.
Лида подняла на нее больные глаза, и от ее проницательного взгляда не укрылась ни одна эмоция подруги. Возможно, уже бывшей. Но это и к лучшему. Меньше всего Лиде хотелось брать ответственность за еще одну исковерканную жизнь, вернее три, включая Костю и будущего ребенка.
— Да, — жестко улыбнувшись, сказала Лида. — От меня лучше держаться подальше. Но мне некуда больше идти. Я не могу даже показаться домой. Все, о чем я прошу, это занять мне немного денег. Я верну.
— Это тот парень, с которым ты уехала в Италию?
— В Италию? — тупо пробормотала Лида, — Откуда такие сведения?
— Я заходила к тебе. Ты так внезапно исчезла, рассчиталась на работе, не отвечала на звонки. Соседка сказала мне, что ты собралась замуж. Ты сама ей об этом сказала.
Юлька… Боль прорезалась внезапно и с новой силой вонзилась в самое сердце. Лида обхватила голову ладонями, и впервые за все это время слезы хлынули из глаз спасительным потоком. Лена подошла и легонько сжала ее плечо.
— Это так непохоже на тебя. Просто уехать, никому ничего не сказав. Ведь мы не ссорились, и не завидовали друг другу. Верно, у тебя неприятности?.. Это тот парень, Олег? Который постоянно караулил тебя?
— Нет, — ответила Лида, вытирая нос рукавом, — Он не имеет никакого отношения к моему исчезновению. По крайней мере, я на это надеюсь. Но я не удивлюсь, если он расстроится, увидев меня живой.
Лена тихонько ахнула, но сразу же взяла себя в руки.
— Тебе лучше ничего не знать. Отец моего ребенка опасен… для меня. Я не хочу, чтобы он меня нашел. Ты не бойся, я скоро уйду. Просто мне надо было передохнуть.
— Не говори ерунды, Лида. Ты не тот человек, перед которым я закрыла бы двери.
— Не надо, Ленчик. Я все понимаю, и поэтому ничего не прошу.
— Где ты будешь жить?
Лида покачала головой.
— Пока не знаю. Но обязательно найду.
— Ты, главное, не реви. Мы что-нибудь придумаем. Слушай, у меня же есть ключи от твоей квартиры.
— Мне туда нельзя.
— Но кое-какие вещи можно забрать. Мы подыщем комнатку где-нибудь на окраине, где тебя никто не найдет. Родишь, а потом посмотрим. Или ты не будешь рожать?
— Буду… Спасибо, Лена.
Подруги обнялись и разревелись обе.
Глава 29
Олег едва нашел ее в этой шумной пестрой толпе. Казалось бы, такая яркая, красивая женщина должна выделяться, приковывать к себе внимание, ан нет: она была лишь одной из всех — дорогих размалеванных проституток, стайкой поджидающих своих клиентов.
Едва увидев его, Юля почувствовала, как у нее задрожали коленки. Неужели…Неужели он пришел за ней?! Он соскучился, осознал свою вину. Он решил наконец вызволить ее из той тюрьмы, в которую она добровольно заключила себя в поисках спасения.
Господи, как она ждала. Сколько мечтала об этом мгновении, сотни раз представляя себе ту минуту, когда он вернется за ней. Как в немом кино: не надо никаких слов, только чувства. Вот и сейчас Юля не могла произнести ни слова, только сердце бешено стучало груди, а глаза яростно пожирали его с ног до головы.
— Привет, давно не виделись, — это все, на что оказался способен Олег в такой торжественный момент. — Как живешь-поживаешь?
— Нормально… не жалуюсь. — выдавила из себя Юля. — А ты?
— Как видишь, цел пока. Хотя забот хватает. Тебя здесь не обижают?
— Наоборот, холят и лелеют…
Юля томно, по-кошачьи улыбнулась ему, садясь на излюбленный конек. Сейчас она была особенно хороша собой, пуская вокруг себя стрелы Амура, надеясь, что одна из них точно попадет в Олега.
Они отошли от барной стойки и уселись за столик, продолжая болтать ни о чем. Юля терпеливо ожидала, когда он раскроет причину своего прихода, а в том, что она была, Юля ни капли не сомневалась.
Они даже поднялись в комнату наверху, где несколько часов бурно занимались любовью. С чувством, как старые знакомые. Юлю не покидало ощущение, будто Олег находится далеко-далеко отсюда — от этой комнаты, от этой постели. В глазах его не было былого пыла, он двигался словно робот.
Лежа, он курил и задумчиво смотрел в потолок. И наконец выдал то, за чем пришел.
— Ты давно общалась с сестрой?
Лучше бы он ее ударил, было бы не так больно. Юле на мгновение показалось, что кровать, на которой она лежала, сейчас рухнет вниз, вместе с ней. Что она могла ему сказать — человеку, с которым занималась любовью, о той, с которой он действительно хотел бы заняться любовью вместо нее. О той, которой, возможно, уже давно нет в живых.
— Не помню. Честно не помню. Как понимаешь, мне здесь слегка не до этого. — и в этом Юля не кривила душой.
Последняя фраза уже была сказана — последняя тема исчерпана, и оба впервые в жизни почувствовали отчужденность и пустоту, словно они были совсем чужими друг другу. Единственная ниточка, связывавшая их, оборвалась.
Олег молча встал и начал одеваться. Тишина становилась угнетающей. Надо было сказать хоть что-нибудь, чтобы все выглядело хоть немного по-человечески.
— Ты завязывай с этим. — сам себе удивляясь, сказал он Юле. — Тут тебе не место. Можешь вернуться ко мне. Работать.
— Я боюсь. — серьезно сказала Юля. — Очень боюсь.
— Этот вопрос я уладил. Тебе больше нечего бояться. Так что жду тебя в скором времени. Если ты, конечно, хочешь.
Хотела ли она? Нет, положа руку на сердце, не хотела. Всему есть предел. Наверное, где-то глубоко внутри у каждого человека находится малюсенький уголок, в котором обитает нечто колоссальное по своим возможностям отравить и без того гадкую жизнь. Это нечто называется осознание своих грехов. Если совесть большей частью — это боязнь справедливой кары за свои деяния, то от этого чувства не скрыться нигде. Оно как шрам на лице — можно слегка припудрить, но стереть все воспоминания невозможно.
Особенно, если ты убила родную сестру.
Юля еще долго лежала, предаваясь горестным чувствам и самобичеванию, пока ее не вызвали к очередному клиенту. Она считала, что хуже уже быть не может. Но она еще не знала, что ждет ее впереди.
Глава 30
Впервые в жизни Лида вошла в родной дом, словно вор, с опаской поглядывая по сторонам. Все как будто было знакомо, и в то же время Лиду не покидало ощущение нереальности. Словно она находилась в комнатах из примелькавшихся сериалов — знаешь что и где стоит, но внутри оказываешься в первый раз. Было пусто и пыльно. Даже пахло как-то не по-родному. Лида вернулась домой из совершенно иной жизни и почувствовала себя чужой. Ниточка, связывавшая ее с прошлым, безвозвратно затерялась во мраке. Надежная крепость рухнула, оставив лишь клубящиеся дымом руины.
Внешне все было как обычно. Скорее всего, с тех пор, как Лида закрыла за собой двери в то злополучное утро, здесь больше никто не появлялся. Взгляд задержался на подоконнике с безнадежно высохшими цветами, которые Лида когда-то так заботливо выращивала.
И пыль — так много пыли, что не убрать за один день. Но Лида не могла позволить себе роскошь навести порядок в собственном доме. У нее было лишь несколько жалких часов.
Лида открыла шкаф и достала огромную вещевую сумку. Необходимо собрать вещи, одежду, белье. Все, что так необходимо и можно унести. Лида сморщила нос, доставая задохнувшуюся от долгого пребывания в шкафу одежду, и ее чуть не стошнило.