Из соседней комнаты послышался детский плач. Лида встрепенулась и, торопливо извинившись, поспешила в спальню. Катя и Ярик, не сговариваясь, дружно последовали за ней.
Когда они вошли, Лида сидела на кровати, держа на руках маленького ребенка, и слегка покачивала его, пытаясь успокоить.
— Ну, Степка, не плачь. Не плачь, маленький. Дядя Ярик приехал, улыбнись-ка ему.
Ярик долгое время стоял молча, приходя в себя от неожиданности. Катя, по-женски, быстрее овладела ситуацией, и уже через полминуты сидела рядом с Лидой, воркуя над малышом.
— Мой сын, — ответила Лида на его немой вопрос и улыбнулась как-то совсем по-взрослому, в каждой черточке ее лица сквозила неподдельная материнская гордость.
— А где твой муж? — спросил Ярик.
— Муж, — скрипя зубами, проговорила Лида. — Муж мой умер больше трех лет назад. Другого у меня нет.
— А ребенок?
— Разве для этого обязательно быть замужем? — горько произнесла Лида, и в глазах ее блеснули слезы. — Я одна, и у меня просто ребенок. Без отца.
— Ты поэтому позвонила? Тебе нужна помощь?
— Да, нужна. Ты единственный человек в мире, которому я могу доверять. Нам нужна помощь — мне и моему ребенку. Нужна мужская рука, способная нас защитить, пока мы не найдем безопасное место, если такое еще есть.
— Что случилось? От кого ты бежишь? Это Олег? Это его ребенок?
— Опять Кравцов! Что, вокруг него мир клином сошелся? — не сдержалась Лида, и Степка испуганно засопел. — Прости, маленький.
Лида поцеловала сына в пушистый лобик и сказала серьезно.
— У меня серьезные неприятности. Очень серьезные. Мне нужно скрыться хоть где-нибудь. И это очень опасно. Для тебя. Прости меня, за то, что я втягиваю тебя в свои дела, но у меня просто нет другого выхода.
— Перестань. Ты мне дороже, чем родная сестра. Ты вся моя семья, Лида. Так что не говори ерунды. — Ярик расслабился и постепенно овладевал ситуацией. В мозгу его прокручивались, щелкали колесиками все возможные и невозможные варианты. — Скажи только, во что ты встряла? Хоть в двух словах. Так я быстрее соображу, что делать.
— Скажу две вещи. Во-первых, еще одна встреча с отцом моего ребенка может оказаться последней для нас обоих, я имею в виду Степку. Во-вторых… — Лида с трудом заставила себя произнести эти слова. — Встреча с родной сестрой грозит мне приблизительно тем же.
— Вот сука, — не сдержался Ярик. — Я так и знал, что ее еще в детстве следовало ударить головой об асфальт так, чтобы больше не поднялась.
— Не смей, — оборвала его Лида. — Не смей говорить о ней. Никак. Вообще. Она для меня умерла.
— Хорошо, — кивнул Ярик, чувствуя, что сейчас не время задавать вопросы. — Едем отсюда. Ты готова?
— Да, только вот куда?
— Поедем ко мне в Донецк. Там разберемся.
— Нет, Ярик. Нам нельзя появляться там, где нас могут найти.
— Я буду рядом.
— Ты еще не знаешь, от кого я бегу.
— Назови хотя бы одно имя.
— Тетерев, — подумав, сказала Лида. Ярик присвистнул и покачал головой.
— Ну тебя угораздило. Надеюсь, не от него? — и, заметив потемневший взгляд Лиды, покраснел. — Извини. Ты права, он быстро нас найдет. Но не пугайся, у меня есть знакомые. Далеко отсюда. Мне только надо связаться с ними. Я думаю, у нас есть шанс убраться отсюда незаметно.
— Я могу помочь, — вдруг подала голос Катя, до этого тихо сидевшая в сторонке, вслушиваясь в разговор. — У меня есть брат, к нему можно обратиться за помощью.
— Какой брат?
— Старший. Он живет здесь, в этом городе. У него есть друзья, в определенных кругах, ну, вы понимаете, — смущаясь, уточнила девушка. — Он точно поможет нам скрыться.
— Вы, девушки, меня сегодня в гроб загоните. — Ярик скрестил руки на груди и прошелся по комнате, бросая на женщин настороженные взгляды. — Бандитская у нас семейка получается. Что ж ты молчала про своего брата?
— А ты не интересовался.
Лида внимательно посмотрела сначала на одного, потом на другого, и вздохнула, сообразив, что становится невольной свидетельницей обычной «мыльной оперы» между двумя влюбленными, живущих достаточно долго вместе, чтобы закатывать друг другу сцены ревности, но недостаточно, чтобы быть уверенными в чувствах друг друга. Как знакомо ей это чувство, и как давно она забыла, что значит просто любить.
— А он согласится помочь, твой брат? — скептически спросил Ярик. — Ему можно довериться?
— На все сто. — уверенно заявила Катя. — Ради меня он сделает все, что угодно. И не будет задавать вопросов.
Впрочем, насчет последнего Катя не была уверена. Скорее всего Вовка прижмет ее к стенке и заставит выложить все до мельчайших подробностей, однако Катя его не боялась. Кому еще доверять в этой жизни, как не родному брату? Он не откажет ей, тем более сейчас, когда речь идет о жизни и смерти. Не Лиды и ее ребенка, а Кати и ее безнадежной любви.
Глава 43
Мамай пулей вылетел из дома Тетерева и, не теряя не минуты, помчался к борделю Сверчка. Там он выяснил, что Юля действительно появилась в этом заведении чуть больше полутора лет назад, однако вот уже несколько месяцев, как вернулась к своему прежнему хозяину, Олегу Кравцову.
Мамай отмерял кварталы до клуба Кравцова, с трудом вписываясь в повороты. Со стороны казалось, будто за ним гонится целое полчище адских тварей, но у Мамая было чувство, будто он ползет медленнее черепахи.
— Где она? — заорал он, врываясь в кабинет Кравцова, словно вихрь, сметающий все на своем пути.
— Кто? — невозмутимо спросил Кравцов, спокойный, как будто привык, что каждый день к нему вламываются и требуют непонятно что.
— Юля!
— Ах вот как? Кажется, мы с тобой договаривались, что ты не будешь ее трогать. Я заплатил ее долг. А ты еще и взял сполна — сказал Кравцов, окинув цепким взглядом взволнованного Тураева, и добавил чуть насмешливо. — Ну и видок у тебя. Как будто после ограбления.
Мамай действительно был одет не по погоде. Он выскочил из дома Тетерева, позабыв куртку, и остался в одном легком джемпере. Но он не чувствовал холода, напротив, от его взмыленного и разгоряченного тела, казалось, исходил пар.
— Это по личному вопросу.
— Какие у вас могут быть личные дела?
— Слышишь, Кравцов, не юли. А то по стенке размажу, а потом жалеть буду. Приведи ее сюда. Мне просто потолковать надо. Клянусь, пальцем ее не трону.
— Сначала скажи зачем? — не сдавался Кравцов.
— Тебе серьезно жить надоело? — вскипел Мамай. — Давай ее сюда, иначе сам найду, но тебе потом хуже будет.
— Вряд ли, — философски заметил Олег, — Эй, вы там, за дверью. Охрана, которые называетесь. Найдите Саломею. Быстро.
За дверью послышалось какое-то оживление, раздался шум удаляющихся шагов. Олег насмешливо предложил незваному гостю присесть, но Мамай решительно отказался и застыл чуть поодаль от стола, скрестив на груди руки.
Охранники буквально приволокли Юлю минуты через три, довольно грубо втолкнули в кабинет и предусмотрительно скрылись, бесшумно закрыв за собой дверь. Они хорошо знали характер Кравцова.
Едва почувствовав свободу, Юля возмущенно накинулась на Олега:
— Да как ты посмел, сволочь, позволить так со мной обращаться! Я тебе не кукла, я… — она осеклась, заметив, что взгляд Кравцова устремлен куда-то позади нее. Обернувшись, Юля побелела от ужаса, дрожащие губы от страха не могли произнести больше ни слова.
— Ты лучше присядь, детка, — миролюбиво предложил Мамай. — А то коленки подогнулись, еще вдруг упадешь.
Юля послушно опустилась на стул и в недоумении посмотрела сначала на него, потом на Олега.