Вова снял пальто. Очки убрал в карман.
«Договорились», — отчётливо прозвучало в голове напоследок.
Глава 5 Воскресение
Воскресенье началось с того, что призрак нарушил договор.
Вова ещё лежал с открытыми глазами, но вставать было рано — половина девятого, — когда в голове зазвучало:
«Гастроном пятый. Знаешь, где?»
Дужки же были сложены! Ощущая, что контроль снова уплывает, Вова вскочил, вперился взглядом в спинку стула, куда вчера повесил одежду. Пустую.
Очки нашлись на полке в прихожей. Дужки — врозь.
«Не считается нарушением, — отозвался призрак. — Технически… Ольга с утра стирает, сама так выложила».
— Это называется жульничество, — проворчал Вова себе под нос. Плотно прикрытая кухонная дверь и правда запотела: на поверхности завешанного с той стороны стекла собрались капельки влаги: жена, очевидно, кипятила на плите бельё.
«Просто инициатива, — ворковал призрак. — Магазин на Пролетарской, за рынком. Там сегодня утром докторская. Продавщица Валя, вторая секция. Скажешь ей: «Нина Степановна просила отложить». И всё».
— Какая Нина Степановна?
«Неважно. Не парься. Валя поймёт».
Вова взял очки, сложил дужки — плотно, с нажимом — и пошёл умываться, продираясь под перекрывшими ванную мокрыми вещами на верёвках. Жена всегда устраивала постирушки в выходные, мог бы и сам подумать. Лучше класть очки под подушку, от греха подальше. Только чехол надо бы купить…
За завтраком Ольга говорила про соседей снизу, которые затеяли ремонт в самое неподходящее время. Вспомнила, что надо бы купить новые занавески на кухню, пока в универмаге есть выбор. Зинаида Петровна ела молча и читала последний выпуск медицинской газеты, то и дело протирая лоб — кухня временно превратилась в филиал тропического острова. Вова в задумчивости ковырял вилкой омлет.
Размышлял он вот о чём: вчера получилось с булочной. Это факт, с которым спорить сложно. Бородинский был тёплый, он принёс его домой, все были довольны. Никакого вреда. Просто информация — где и что дают.
Докторская — это другое. Дефицитный продукт так просто не достанешь. А тёща никогда не жаловалась вслух, но Вова замечал: за ужином она клала себе меньше чем обычно. Говорила — не голодна.
Он встал из-за стола и, потянувшись, произнёс:
— Схожу пройдусь. Подышу.
— Холодно, — предупредила Ольга. — Это тут от выварки жара. Я даже бельё на балконе не вывесила — замёрзнет. Простудишься.
— Ничего, — рассеянно возразил Вова.
В прихожей он взял пальто, шарф и шапку, переложил во внешний карман очки. И развернул дужки прямо там, уже на лестнице.
«Гастроном пятый, — сказал призрак. — За рынком».
«Я слышал», — отчётливо подумал Вова.
«Просто уточняю».
— Это лишнее, — проворчал он вслух.
Призрак замолчал. Это было подозрительно легко.
Действительно похолодало, лужи покрылись коркой, хотя снег ещё не выпал: оттого продирало особенно люто.
Гастроном номер пять был стандартным советским магазином: высокий потолок, запах копчёностей и молочных изделий, очереди у трёх прилавков одновременно. Безразличие на лице кассирши прямо указывало: она лично не отвечает за перебои в поставках.
Вторая секция — мясная. За прилавком стояла женщина лет сорока пяти в белом халате и шапочке. Других продавщиц не было. Она или нет?
Впереди Вовы было человек шесть. Пока очередь медленно ползла, он мысленно репетировал фразу: «Нина Степановна просила отложить». И каждый раз слова звучали в голове по-разному: то слишком громко, то слишком тихо, то с неправильным ударением.
— Валя, тебя к телефону, — крикнула вошедшая вторая продавщица.
— Ой, подмени, — бросила та и порхнула жирной бабочкой в подсобку.
Теперь понятно, кто здесь Валя. Очередь подходила, а продавщица не возвращалась. Вова занервничал. Вдруг не вернётся — придётся пропускать. Потом не пустят. Стоять ещё раз не хотелось.
Очередь подошла как раз в тот момент, когда нужная продавщица объявилась. Он выдохнул. И понял, что забыл кодовое имя.
— Слушаю, — уронила Валя, глядя сквозь него с профессиональной пустотой.
Вова открыл рот. Слова сами вылетели из него без запинки:
— Нина Степановна, — сказал он, — просила отложить.
Валя посмотрела в упор. Первый раз — по-настоящему.
— Которая?