Вова не предполагал встречного вопроса. В репетиции такого не было.
— Которая… с третьего гастронома, — выпалил он неожиданно для себя.
Валя замерла на секунду. Потом молча нагнулась под прилавок и выложила бумажный сверток, по форме напоминавший колбасу.
— Два рубля шестьдесят четыре копейки, — сказала она, не взвешивая.
Вова заплатил. Взял колбасу. Пошёл к выходу. На улице остановился и заглянул под бумагу. На него смотрел батон докторской: плотный, в розоватой натуральной оболочке, с гордым видом дефицита.
Вокруг шла воскресная жизнь: бабушка с авоськой, мужчина с газетой, двое мальчишек на велосипеде, несмотря на ноябрь.
Получилось.
«Конечно», — сказал призрак.
— Помолчи, — огрызнулся Вова вполголоса. И добавил уже мысленно: — «Мне надо подумать».
По дороге домой он размышлял о том, как объяснить домочадцам внезапное появление дефицитной колбасы.
«Версия первая: зашёл в магазин, а здесь докторскую дают и очередь небольшая».
«На такой брехне и поймают», — ехидно отметил голос.
«Версия вторая: Валя перепутала. Приняла его за мужа или сына какой-то реальной Нины Степановны, которая действительно просила отложить. Совпадение. Достаточно правдоподобно. Везение и никакой мистики».
«Слишком удобно. Да и не бывает так».
— Хорошо, согласен, — опять проворчал Вова едва слышно, и кто-то из прохожих мотнул к нему голову. Надо быть внимательнее.
«Версия третья: в советской торговле существует некий универсальный пароль для уверенных людей и «Нина Степановна» — именно такой пароль. Как масонский знак. Неправдоподобно, но элегантно. Я подслушал, попробовал — получилось».
«Красиво. Но нет».
«Версия четвёртая: у меня есть дар. Природный. Я просто не знал раньше. Дар убеждения — это талант, как хороший слух или зрение».
Вова потёр батон колбасы через пальто. Батон был настоящий.
«Эта тебе нравится больше всего», — отметил призрак, кажется, без насмешки.
К подъезду подошёл с готовым ответом: хорошо проконсультировал ребёнка на дежурстве, мама в торговле работает — та самая Нина Степановна. Сказала, что в пятый гастроном частенько завозят дефицит. И что можно на неё сослаться. Скромно, правдоподобно, проверить невозможно. Главное — без сектантства.
«Вот с этим иди», — одобрил призрак.
Зинаида Петровна сидела в зале с кроссвордом. Ольга гладила на кухне первые подсохшие плоды стирки. Вова разулся, повесил пальто и прошёл к ней.
— Вот, — сказал он и положил колбасу на стол.
Ольга подняла голову от глажки. Посмотрела на дефицит.
— Докторская? Где взял? — поразилась она.
— В пятом гастрономе. Завелось знакомство — хорошо проконсультировал пациента, оказалось, мама в торговле работает.
— Надо же, — сказала Ольга с уважением. — Пробивной стал.
Из зала вышла Зинаида Петровна — видимо, услышала. Посмотрела на батон. Потом на зятя. Молчала секунды четыре — недолго, но достаточно для человека, который умеет молчать профессионально.
— В пятом, говоришь, — сказала она наконец.
— Да.
— Там Валя работает. Во второй секции.
— Она самая.
Зинаида Петровна кивнула — медленно, как кивают, когда информация принята, но обработка ещё идёт. Взяла колбасу, понесла в холодильник.
Ольга уже гладила дальше. Вова налил себе воды.
После обеда он лежал на диване с книгой. Читать не получалось — мешала мысль, которую не получалось сформулировать точно. Она звучала примерно так: сегодня он опять поступил по подсказке существа, но не из-за того, что неизвестные силы двигали его рукой.
Это требовало осмысления.
Очки лежали в кармане. Он уже не думал их выбрасывать. Как не думал о том, чтобы выбросить ключи от машины.
Минут через двадцать Ольга заглянула в комнату.
— Ты спишь?
— Нет. Пытаюсь читать.
— Мы же сегодня в кино хотели. «Интердевочка» вышла, в «Центральном». Если поехать пораньше, можно захватить билеты.
— Отлично — значит, идём, — не стал спорить Вова.
Ольга побежала собираться. Вова закрыл книгу.
Достал очки и развернул дужки.
«В кино?» — спросил призрак.
«Да. Ты молчишь весь сеанс», — мысленно предупредил он.
«Договором не предусмотрено».
«Тогда оставлю дома», — всё также невербально, но строго, пригрозил Вова.
Пауза.
«Принято, — согласилось существо. — Но я буду смотреть».
В кассах кинотеатра «Центральный» — они приехали в начале восьмого — билетов не было.
— На восемь — всё, — бросила кассирша, не поднимая головы. — На завтра есть, дневной.