Гена открыл дверь изнутри.
— Садись, именинника не томи.
Пахло в машине хорошим табаком и мужской уверенностью в своём праве на вечер.
— Куда едем? — спросил Вова.
— В «Лотос».
— Что это?
— Сейчас увидишь. Новый бар с живой музыкой и варьете. Прикинь: раньше только в Москве и Ленинграде — теперь и у нас.
Призрак пробубнил тихо:
«Плохое название для такого заведения. Этот цветок предполагает духовность».
«Лотос» оказался в полуподвальном помещении. Вова сам бы туда никогда не зашёл. Он взглянул на неприметную вывеску и толкнул тяжёлую дверь. Внутри ощутил себя жителем другой планеты. В большом зале со сценой на него навалился тяжёлый приглушённый свет. Взгляд цеплялся за бегущие по зеркальным стенам огоньки и возвращался к красным массивным абажурам над столиками, где сидели дорого одетые люди.
Официант в костюме поспешил к ним от барной стойки, оставив бармена со скучающим лицом.
Музыка зазвучала громче.
Подошедший, не старался её перекричать, только указал рукой налево.
Там, в углу, за занавеской спрятался зал поменьше, с похожим интерьером и с сияющим шестом посреди сцены. Глядя на него, Вова догадался, что здесь станет происходить что-то особенное.
Компания из шести человек уже сидела за столом. Вова узнал двух Гениных знакомых, остальных видел впервые. Шумные, расслабленные, с особым залихватством мужчин, которые пришли не просто выпить, а подтвердить друг другу, что ещё вполне себе ничего и даже в чём-то победители.
— Вот и доктор! — обрадовался один из знакомых.
— Сажайте его ближе к культуре! — предложил другой.
Вова примостился на мягком диване. Налили. Поздравили Гену. Музыка грянула ещё громче. В большом зале началось оживление.
— Давайте открывайте. Шоу начинается, — скомандовал Гена.
Занавеску сдвинули, и начали смотреть канкан в исполнении дюжины молодых танцовщиц. Звучали тосты, официанты приносили закуску, разливали спиртное.
Вова решил пить водку.
«Ну, и когда же начнётся настоящее веселье?» — пробормотал призрак.
«Так весело же…» — подумал уже подпитый Вова добродушно.
«Канкан — это мило, но я рассчитываю на развитие темы».
«Что ты имеешь в виду?»
«Терпение, попутчик…»
Вова взглянул на спутников за столом. Они смотрели на танцовщиц с интересом, но без удивления. Когда канкан закончился и на сцену вышел вокально-инструментальный ансамбль, Генины гости притихли. Тосты прекратились. Они переглядывались, ухмылялись, бросали короткие фразы.
Вова хотел спросить, что будет дальше, но постеснялся показаться наивным.
— Ну что, друзья! — прозвучал голос конферансье, заглянувшего к ним за занавеску. — Переходим ко второй части нашего торжества. Которую мы с нетерпением ждали. Заметьте, сегодня премьера.
«Вот, уже ближе», — лукаво вставил призрак.
Занавеску задёрнули. За столом сразу стало шумнее.
Наполняли бокалы, рассказывали анекдоты. Тосты звучали громче прежнего.
Гена сиял.
Вова давно заметил, что его товарищ любил такие моменты: когда можно собрать вокруг себя людей, заказать хороший стол и показать, что жизнь складывается правильно.
Внезапно музыка оборвалась. Одна из зеркальных панелей вдруг открылась. На сцену вышли две девушки.
Через несколько минут стало понятно, почему Гена всю дорогу ухмылялся.
Первая танцевала у шеста. Вторая двигалась между столиками, задерживаясь возле гостей ровно настолько, чтобы каждый успел почувствовать себя замеченным.
«Вот теперь смотри внимательно», — предупредил призрак.
«Так я смотрю», — мысленно уронил Никольский в лёгком оцепенении: он впервые был в таком месте.
«Нет, попутчик. Смотри на зрителей».
Вова усмехнулся, но через несколько минут понял, что тот опять оказался прав.
На сцене происходило примерно то, что и должно было происходить.
Гораздо интереснее, как это не парадоксально, оказалось за столами. Здесь Вова впервые увидел, как за несколько секунд меняются взрослые мужчины.
Вроде бы те же самые люди. Те же лица. Но разговоры оборвались на полуслове. Один сел ровнее. Кто-то начал улыбаться и оглянулся на остальных. Другой торопливо потянулся за рюмкой и выпил без тоста.
Было видно, что каждому вдруг стало важно выглядеть чуть успешнее, чуть увереннее и чуть интереснее, чем он был минуту назад.
Генин друг, сидевший рядом, стал неожиданно шутить громче остальных, без конца поправляя галстук.