Вот только свободой это почему-то не было.
— Куртки вернём сейчас? — спросил он.
— Ночью не полезу в общагу. Утром.
— Может, и верно. Но я с тобой больше не езжу.
— Это ты сейчас после испуга говоришь.
— Нет, — повторил доктор Никольский. — Я и так слишком долго не понимал, что это временно.
За стеклом автомобиля тянулся город — серый, вечерний, с редкими огнями в окнах и автобусами, в которых люди везли домой свои авоськи, усталость и обычные мысли. На этом фоне их сегодняшняя история казалась особенно мелкой. Вся вторая жизнь, в которой Вова ещё недавно видел особую взрослую свободу, вдруг скукожилась до размеров пяти курток в багажнике и двух человек, которых чуть не кинули возле вокзала.
Вова замолчал. Гена не парировал. Только минут через пять процедил через стиснутые зубы:
— Ладно.
И это «ладно» прозвучало не как согласие, а как усталое признание, что спорить сейчас бессмысленно.
Домой Вова вернулся поздно.
Ольга ещё не спала. Сидела в комнате, поджав ноги под себя, и читала. Свет торшера делал её лицо мягче, чем оно было на самом деле.
— Всё? — спросила она.
— Да.
Он снял куртку, повесил. Прошёл на кухню, налил себе воды. Пил долго, почти жадно. Потом вернулся и сел напротив.
Ольга закрыла книгу.
— Что-то случилось?
И тут он неожиданно для себя ответил честно:
— Да. Но хорошо закончилось.
Жена смотрела молча.
— Я больше не поеду с Геной, — пообещал — и ей, и себе Вова.
Ольга кивнула так, будто не удивилась.
— И всё? — как-то даже обиделся он.
— А что ты хочешь? Чтобы я сейчас встала и дала тебе орден за разум?
Вова усмехнулся.
Жена снова открыла книгу, но не читала. Просто держала страницу пальцем.
Призрак молчал.
💬 ОБСУДИТЬ ГЛАВУ В КОММЕНТАРИЯХ
Нажмите на ссылку ниже, чтобы перейти к обсуждению:
https://author.today/work/578734
⭐️ПОДПИСАТЬСЯНААВТОРА
Чтобы не пропустить следующую главу, подпишитесь здесь:
https://author.today/u/nikben3
Глава 30. Сроки
О сроках призрак напомнил как-то буднично, между делом, в конце тёплого осеннего дня. Так что Вова сначала даже не понял, насколько это важно.
Вечер для всех членов семьи был обычный. Не плохой и не хороший. Рабочий день в больнице закончился пациентом с нагноившимся пальцем и девочкой со сложным для диагностики острым животом. Её всё-таки пришлось оперировать. Нашли перекрут правого яичника. Хорошо, что вовремя.
Единственное, что выпадало из привычного ритма, — вечером дома Вова не утонул в своих постоянных мыслях о работе. Вместо этого расспросил жену, как прошёл день, не случилось ли чего на производстве. А там как раз случилось. Ольга долго рассказывала ему детали происшествия. Что пришла проверка, всех трясли и даже им — молодым специалистам досталось. Вова честно пытался вникнуть.
Дома Зинаида Петровна замечала, что Ольга ходит с осторожной внутренней сосредоточенностью беременной женщины, которую та сама не замечала, а наблюдательные окружающие — уже. Зинаида Петровна делала вид, что ничего особенного не происходит, но стала внимательнее смотреть, как Ольга встаёт, как садится, сколько ест, не мёрзнет ли.
Новый телевизор в углу комнаты уже успел стать предметом мебели и утратить праздничный блеск новизны. Всё как будто успокаивалось.
Вова после ужина остался один на кухне и стал дописывать истории болезни, которые по всем правилам, конечно, из больницы выносить было нельзя. Очки лежали рядом. Привычка стала проще и потому глубже. Если голос был нужен — он был. Если молчал — Вова уже не метался. Он научился обходиться без него. Именно это, наверное, и становилось главным изменением, но тогда доктор Никольский ещё не пытался дать этой перемене имя.
«Кстати, — как бы между прочим заметил призрак, — у всего есть сроки».
Вова не поднял головы. И спросил машинально вслух:
— У чего именно?
«У всего».
И тут Вову как будто пронзило током. Но он дописал строку уже дрогнувшей рукой, отложил ручку.
— Это ты к чему?
Призрак помолчал. Потом сообщил почти лениво:
«Мне пора собираться в путь».
Вова посмотрел на очки.
— То есть ты уйдёшь?
«Сроки подходят».
Вова ждал продолжения. Его не было.