— Я… да. Я в порядке.
Он сделал шаг к ней, и Белла инстинктивно выпрямилась, стараясь не отступать.
— Ты сказала, что не пойдёшь на танцы, — произнёс он. — Я слышал, как ты говорила Майку.
— А ты сказал, что тоже не пойдешь, — ответила она.
— У меня действительно были дела, — он чуть склонил голову. — Я не думал, что твои дела приведут в Порт-Анджелес. Одну. В девять вечера.
— Я умею за себя постоять, — сказала она резче, чем хотела.
— Да, я видел, — в его голосе мелькнула тень иронии. — Ключи от машины — это, конечно, грозное оружие.
Белла почувствовала, как кровь приливает к щекам. От злости или смущения — она не поняла.
— Ты следил за мной? — спросила она.
Эдвард замер. На мгновение его лицо стало совершенно неподвижным, как маска.
— Я ехал по трассе из Сиэтла и заметил твой пикап.
Вполне логично.
— И ты решил проверить, что я делаю в городе одна в девять вечера? — она подняла бровь.
— Я решил убедиться, что с тобой все в порядке, — поправил он. — И, кажется, не зря.
Они смотрели друг на друга. Дождь моросил, и капли стекали по его лицу, но он, казалось, не замечал их. Белла заметила, что он стоит так, чтобы загораживать её от ветра. Маленькая деталь, которая разозлила её ещё больше.
— Спасибо, — сказала она сквозь зубы. — Но я бы и сама справилась.
— Не сомневаюсь.
Он не двигался. Стоял в двух шагах, и Белла чувствовала странную тяжесть в воздухе — не угрозу, нет. Присутствие. Как будто пространство вокруг него было другим, более плотным.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спросил он.
— Я хочу, чтобы ты перестал появляться там, где я, — выпалила она. — Это становится подозрительным.
Его брови чуть приподнялись.
— Подозрительным?
— Люди начнут говорить.
— Люди всегда говорят, — он пожал плечами. — Это не причина избегать человека.
— Я не избегаю, — солгала она.
— Правда? — в его голосе снова проскользнула та странная нотка, которую она не могла определить. — Тогда почему ты каждый раз смотришь в другую сторону, когда мы оказываемся в одном коридоре?
Белла стиснула челюсти.
— У тебя есть причины следить за мной? — спросила она тихо.
— Я наблюдателен.
Он замолчал. Взгляд его стал глубже, изучающим. Белла почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с дождём.
— Может быть, — сказал он наконец. — Может быть, я хочу понять, почему ты — единственный человек в этой школе, который не хочет со мной разговаривать.
— Может быть, я просто не люблю разговаривать с теми, кто ведёт себя как… — она осеклась.
— Как?
Белла посмотрела ему в глаза. Ей стоило огромных усилий не отвести взгляд.
— Как из другого мира, — закончила она.
Тишина повисла между ними. Дождь усилился, и теперь он шумел по асфальту, по крышам машин, по капюшону её куртки. Эдвард не шевелился. Его лицо было спокойным, но Белла видела, как напряглись его плечи, как едва заметно изменилась линия челюсти.
Она оттолкнулась от стены и обошла его, направляясь к пикапу. На этот раз он не пошёл за ней. Но когда она открыла дверь, он сказал:
— Некоторые вопросы лучше не задавать.
Белла обернулась. Он стоял на том же месте, под дождём, и смотрел на неё. В свете уличного фонаря его кожа казалась почти прозрачной, а глаза — слишком яркими для человека.
Она села в машину, захлопнула дверь и завела двигатель. Руки дрожали, когда она выруливала со стоянки. В зеркало она видела, как Эдвард идёт к своему «Вольво» — плавно, словно не касаясь земли.
Белла всю дорогу сжимала руль так, что костяшки побелели. Она пыталась не думать о том, что только что произошло. О том, как он появился из ниоткуда. О том, с какой лёгкостью раскидал троих парней.
О том, что он спросил её, почему она его избегает.
Потому что ты не должен существовать, — думала она, но вслух не сказала. Потому что если ты существуешь, значит, всё остальное тоже существует. А я не хочу быть частью этой истории.
Когда она въехала в гараж, Чарли уже спал. На кухонном столе лежала записка: «Оставил ужин в холодильнике. Не задерживайся допоздна».
Белла сунула записку в карман, поднялась к себе и закрыла дверь.
Она сидела на кровати, слушая, как дождь барабанит по крыше, и смотрела на свои руки. В ладони всё ещё были вдавлены следы от ключей.
Ничего не изменилось, — сказала она себе. — Я по-прежнему не хочу иметь с ним ничего общего. Он спас меня — да, спасибо. Но это ничего не меняет.