Она молчала. Дождь усиливался, капли стекали по её лицу, по его — но он, кажется, не замечал.
— Спроси меня, — сказал он снова. — Один раз. Просто спроси. И я отвечу.
— Нет, — выдохнула Белла. — Я не хочу знать.
— Ты уже знаешь, — тихо сказал он. — Ты знала ещё до того, как приехала в Форкс. Я вижу это в твоих глазах каждый раз, когда ты на меня смотришь. Ты не удивляешься. Ты просто… принимаешь. Как будто для тебя это норма.
Белла почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он был прав. Он всё понял. Не детали, не источник её знаний, но сам факт: она знала. И она не задавала вопросов, потому что ответы у неё уже были.
— Что, если я скажу, что мне снятся странные сны? — начала она осторожно. — Что иногда я просыпаюсь и не понимаю, где реальность, а где… что-то другое?
— Я поверю, — сказал Эдвард. — Потому что я тоже вижу сны. И в моих снах ты всегда рядом. И всегда молчишь, хотя знаешь всё.
Он сделал ещё шаг. Белла не отступила. Теперь их разделял всего метр. Она видела каждую деталь его лица — неестественно совершенные черты, кожу, которая светилась в сумерках, глаза, которые в темноте казались почти чёрными, но при этом живыми.
— Эдвард, — сказала она. — Я не могу… Я не готова.
— К чему?
— К тому, что последует за правдой. Если ты скажешь мне, кто ты, то я перестану быть просто Беллой. Я стану частью… чего-то большего. А я не хочу быть частью.
Эдвард смотрел на неё долгим взглядом. Потом протянул руку и коснулся её щеки — осторожно, кончиками пальцев, словно боялся разбить. Его кожа была ледяной, но Белла не отшатнулась.
— Ты уже часть, — сказал он. — С того момента, как ты приехала в этот город. Ты просто отказываешься это признать.
Он убрал руку и отступил.
— Я подожду, — сказал он. — Я умею ждать. Но рано или поздно, Белла, тебе придётся задать этот вопрос. Потому что я больше не могу делать вид, что мы оба не знаем правды.
Он развернулся и пошёл к своему «Вольво». Белла смотрела ему вслед, чувствуя на щеке холод, который остался от его прикосновения.
Она села в пикап, завела двигатель и поехала домой. Всю дорогу она повторяла про себя: «Я не спрошу. Я не спрошу. Я не спрошу».
Глава 23
В четверг в школе случилось то, что отвлекло всех от драмы Беллы и Эдварда. В Форкс приехали волонтёры из какого-то экологического фонда и устроили в спортзале ярмарку с табличками «Спасите леса» и «Нет вырубке». Это было скучно, но давало повод пропустить пару уроков, и ученики разбрелись по стендам с видом страдальцев, которым приходится делать доброе дело.
Белла стояла у стенда с информацией о местных видах деревьев, когда к ней подошла Розали.
— Ты, — сказала Розали без предисловий. — Нам нужно поговорить.
— О чём? — спросила Белла, хотя догадывалась.
— Об Эдварде. И о том, что ты с ним делаешь.
— Я ничего с ним не делаю. Я вообще стараюсь держаться от него подальше.
— Недостаточно далеко, — Розали скрестила руки на груди. — Он не разговаривает с нами. Он сидит в своей комнате и думает о тебе. Это ненормально.
— Для него — может быть, нормально, — возразила Белла. — Я не заставляю его думать обо мне.
— Ты не заставляешь. Ты просто существуешь. И этого достаточно, потому что ты — загадка, которую он не может разгадать. А он не любит загадки.
— Что ты хочешь от меня? Чтобы я уехала из Форкса?
— Это было бы идеально, — холодно сказала Розали. — Но я знаю, что ты не уедешь. Поэтому хотя бы перестань с ним разговаривать. Исчезни из его поля зрения. Сделай так, чтобы он забыл о тебе.
— Я пытаюсь, — тихо сказала Белла. — Но он не отстаёт.
— Тогда старайся лучше, — Розали развернулась и ушла, оставив Беллу одну среди плакатов о спасении лесов.
В пятницу вечером Чарли уехал на рыбалку с друзьями и оставил Беллу одну. Она сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. Дождь лил как из ведра, и ветер раскачивал деревья. В такую погоду нормальные люди сидят дома.
Белла уже собралась ложиться спать, когда увидела свет фар на подъездной дорожке. Машина остановилась у дома, но из неё никто не вышел. Белла подошла к окну и узнала серебристый «Вольво».
Сердце пропустило удар.
Она открыла входную дверь и вышла на крыльцо. Холодный воздух обжёг лицо. Эдвард сидел в машине и смотрел на неё через лобовое стекло. Он не выходил. Просто ждал.