— Нет, — он взял её за руку. — И, наверное, не будет. Но я принимаю этот.
Он улыбнулся, и Белла выдохнула с облегчением. Она проскочила. Ещё один вопрос, ещё одно неловкое признание — и всё рухнуло бы. Но она удержалась.
Ты актриса, Белла Свон, — подумала она. — Лучшая актриса в мире. Ты должна играть эту роль до конца.
В субботу они поехали на поляну, туда же, где Эдвард впервые рассказал ей правду. Стояла солнечная погода — редкое явление для Форкса. Белла знала, что значит солнце для вампиров, и смотрела на Эдварда с любопытством.
— Ты не хочешь показать? — спросила она.
— Что показать? — он притворялся, что не понимает.
— Как ты сверкаешь на солнце. Ты же говорил.
— Говорил, — он помолчал. — Но если я выйду на свет, ты увидишь то, что не увидит ни один человек. И ты можешь испугаться.
— Я не испугаюсь, — сказала Белла. — Я видела вампира, который дрался с другим вампиром. Я видела кровь и пепел. Вряд ли сверкающая кожа напугает меня сильнее.
Эдвард усмехнулся и сделал шаг на солнечный свет.
Это было красиво. Не пугающе, нет — завораживающе. Его кожа начала искриться, как миллионы крошечных алмазов, вплавленных в мрамор. Он сиял так, что больно было смотреть.
— Ничего себе, — выдохнула Белла. — Ты похож на… не знаю… на живую звезду.
— На чудовище, — поправил он, но в его голосе не было горечи. — На то, что не должно существовать.
— На то, что существует, — возразила Белла. — И это прекрасно.
Он посмотрел на неё с изумлением. Потом шагнул обратно в тень, и свечение погасло.
— Ты первая, кто назвал это прекрасным, — сказал он. — Обычно люди кричат или падают в обморок.
— Я необычная, — пожала плечами Белла.
— Это точно.
Они сидели на поляне до самого вечера, говорили о книгах, музыке, о том, как Эдвард учился играть на рояле, а Белла — готовить спагетти. Обычные разговоры, которые не имели никакого отношения к вампирам и смертельным опасностям.
Белла чувствовала, как напряжение уходит. Может быть, всё наладится? Может быть, Виктория не придёт? Может быть, Вольтури не узнают? Может быть, она сможет просто жить — ходить в школу, встречаться с Эдвардом, врать Чарли про холодные руки парня.
— О чём ты думаешь? — спросил Эдвард, когда они ехали домой.
— О том, что я хочу, чтобы это никогда не кончалось, — честно сказала Белла.
— Что именно? — он повернул голову.
— Это. Мы. Тишина. Отсутствие охотников.
— Это не закончится, — ответил Эдвард. — По крайней мере, я сделаю всё, чтобы не закончилось.
Она посмотрела на него. Профиль, освещённый приборами, казался вырезанным из слоновой кости. Идеальный. Нереальный.
Спойлер: ты не сможешь этого остановить, — подумала она. — Но, может быть, если я буду играть свою роль достаточно хорошо, я смогу смягчить удары.
Она не знала, получится ли. Но она была готова попробовать.
Глава 33.
В воскресенье вечером Чарли наконец поймал Беллу на кухне и устроил тот самый разговор, которого она боялась.
— Садись, — сказал он, указывая на стул.
Она села. Чарли налил себе кофе, ей — чай, и уставился на неё поверх кружки.
— Я навёл справки о семье Калленов, — начал он.
— Папа!
— Я шериф, Белла. Это моя работа. Доктор Карлайс Каллен — уважаемый хирург, работает в больнице уже несколько лет. Его жена Эсми — домохозяйка. Дети — приёмные. Все они отличники, ни разу не были замешаны в драках или правонарушениях. — Он сделал паузу. — Но есть кое-что странное.
— Что именно? — спросила Белла, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Они переезжают каждые несколько лет. Никто не знает почему. И у них нет никаких медицинских записей до того, как они появились здесь. Как будто они возникли из ниоткуда.
— Может быть, они из другой страны, — пожала плечами Белла. — Иммигранты.
— Возможно, — Чарли не выглядел убеждённым. — Но есть ещё кое-что. Тот парень, Эдвард. Его руки холодные. Ты говорила, у него плохое кровообращение. Я спросил у нашего врача — в его возрасте это не нормально. Он посоветовал ему пройти обследование.
— Папа, не надо, — сказала Белла. — Он здоров. Просто такой.
— А кровь на твоей куртке? Ты сказала, что упала в лесу. Я проверил — на куртке не твоя группа крови.
Белла замерла. Чарли проверил? Он взял её куртку и отдал на анализ?
— Ты обыскивал мои вещи? — возмутилась она.
— Я шериф, — повторил Чарли. — И я твой отец. Если моя дочь приходит домой в два часа ночи с чужой кровью на одежде, я имею право знать, что происходит.
— Ничего не происходит, — твёрдо сказала Белла. — Кровь — от животного. Мы наткнулись на тушу оленя в лесу.