Потом Чарли задал вопрос, от которого у Беллы похолодело внутри.
— А где вы жили до Форкса? Я что-то не припомню Калленов в наших краях.
Карлайл ответил без запинки:
— Мы долгое время жили на восточном побережье. В Коннектикуте. Но Эсми всегда тянуло на запад, ближе к горам. Когда представилась возможность переехать сюда, мы не раздумывали.
— А до Коннектикута? — Чарли, кажется, просто поддерживал беседу, но Белла знала, что он запоминает каждое слово.
— Я родился в Чикаго, — сказал Карлайл. — Эсми — в Огайо. Дети у нас приёмные, у каждого своя история.
— Приёмные, — Чарли посмотрел на Эдварда. — А вы знаете своих биологических родителей?
— Нет, — спокойно ответил Эдвард. — Карлайл и Эсми — единственные родители, которых я помню.
Это было правдой. И ложью одновременно. Белла знала, что он помнил свою человеческую жизнь — больного отца, мать, которая умерла раньше. Но Чарли не нужно было этого знать.
— Понимаю, — кивнул Чарли. — Семья не всегда по крови.
Эсми улыбнулась ему с такой теплотой, что Белла почти поверила: перед ней обычная женщина, любящая мать.
— Вы правы, Чарли. Семья — это те, кто рядом, когда трудно.
На десерт были яблочные пирожные, которые испекла Белла. Чарли рассказывал забавные истории о работе шерифом, Карлайл смеялся в нужных местах. Эдвард почти не прикасался к еде, но Чарли, кажется, не заметил — списал на стеснение.
В десять часов гости начали прощаться.
— Спасибо за чудесный вечер, — сказала Эсми, обнимая Беллу. — Ты замечательная девушка. Эдварду очень повезло.
— Спасибо, — ответила Белла, чувствуя холодные, но ласковые руки.
Чарли пожал Карлайлу руку и похлопал Эдварда по плечу.
— Приходите ещё, — сказал он. — Мы нечасто принимаем гостей.
— Обязательно, — ответил Карлайл.
Когда «Вольво» скрылся за поворотом, Чарли закрыл дверь и повернулся к Белле.
— Хорошие люди, — сказал он. — Немного странные, но хорошие.
— Я же говорила, — выдохнула Белла.
— Но ты не говорила, что доктор Каллен выглядит на тридцать пять, хотя должен быть за сорок. А его жена ни разу не моргнула за весь вечер. — Чарли покачал головой. — Ладно, неважно. У каждого свои секреты. Если они делают тебя счастливой, я не против.
Он ушёл в гостиную смотреть телевизор, а Белла поднялась к себе.
Она упала на кровать и уставилась в потолок.
Они справились. Чарли ничего не заподозрил — или почти ничего. Ужин прошёл идеально.
Но внутри неё росло беспокойство. Виктория. Она не могла забыть о ней. В книгах рыжая вампирша появилась не сразу — она собирала силы, создавала новорождённых.
Телефон зажужжал. Сообщение от Эдварда: «Твой отец — хороший человек. Спасибо за вечер».
Она ответила: «Спасибо, что не сказали ничего лишнего».
«Я всегда молчу о главном, — написал он. — Ты это знаешь».
Белла хотела написать что-то ещё, но передумала. Она положила телефон на тумбочку и повернулась на бок.
За окном шумел дождь. Обычный вечер в Форксе. Обычный ужин с семьёй парня. Ничего необычного.
Если не считать, что этот парень — вампир, его родители — тоже, а она, Белла Свон, обычная девушка из Аризоны, помнит их историю из книг и фильмов, которые смотрела в другой жизни.
Ты справишься, — сказала она себе перед сном. — Ты должна.
Она почти поверила.
Глава 38.
Субботнее утро после ужина выдалось на удивление солнечным. Белла сидела на кухне с чашкой кофе и смотрела, как Чарли возится с удочками — он собирался на рыбалку с приятелями и был в хорошем настроении.
— Вчера было здорово, — сказал он, не оборачиваясь. — Доктор Каллен — отличный мужик. И жена у него добрая.
— Я рада, что тебе понравилось, — ответила Белла.
— А парень твой, Эдвард, — Чарли повернулся к ней, — он какой-то… серьёзный. Не как другие подростки.
— Может быть, так и есть, — тихо сказала Белла.
Чарли хмыкнул.
Он уехал, и Белла осталась одна. Дом погрузился в тишину, нарушаемую только тиканьем кухонных часов. Она взяла телефон — ни одного сообщения от Эдварда.
Она набрала первой: «Доброе утро. Как ты?»
Ответ пришёл через десять минут: «Всё хорошо. Нужно поговорить.»
«Давай».
Эдвард появился через пятнадцать минут — невероятно быстро, даже для вампира.
— Входи, — сказала она, отступая в сторону.
Он прошёл на кухню, сел на стул и уставился в окно. Они помолчали. Белла смотрела на его руки — белые, длинные пальцы, сцепленные в замок. Он нервничал. Вампир нервничал. Это было почти нелепо.