— Виктория ушла дальше в горы, — сказал он, садясь на кухонный стул. — Джаспер чувствует её страх. Она боится.
— Хорошо, — кивнула Белла. — Пусть боится.
— Но она не отступит, — добавил Эдвард. — Страх делает её только опаснее. Она будет искать слабое место, ждать ошибки.
— И вы будете ждать, — ответила Белла. — Как в шахматах.
— Как в шахматах, — согласился он.
Они помолчали. Белла смотрела, как он крутит в пальцах кружку с чаем — не пил, конечно, просто держал, чтобы чувствовать себя как все. Эта маленькая ложь трогала её почему-то больше, чем все его признания в сверхъестественной силе.
— Мне нужно идти, — сказал он. — Джаспер и Эмметт патрулируют северную границу. Я обещал их сменить к обеду.
— Иди, — кивнула Белла. — Я приготовлю ужин для Чарли. Притворюсь нормальной девочкой.
— Ты никогда не притворялась, — сказал Эдвард, останавливаясь в дверях.
Он вышел, и Белла осталась одна в пустом доме. Где-то в лесу, возможно, рыжая тень скользила между деревьями, выжидая. А она стояла у окна и смотрела, как «Вольво» исчезает за поворотом.
Два дня, — подумала она. — Два дня до конца или начала.
Она пошла на кухню готовить ужин.
Она будет жить. Здесь и сейчас. А остальное — потом.
Понедельник. Последний день перед предполагаемым приходом Виктории.
Белла проснулась с тяжёлым сердцем. Школа казалась ненужной, но она поехала — не могла же она пропустить занятия за день до того, как её, возможно, убьют. Чарли бы не понял.
На парковке её ждал Эдвард. Он держал в руках маленькую коробочку, перевязанную ленточкой.
— Что это? — спросила Белла, выходя из пикапа.
— Подарок, — ответил он, протягивая коробку. — Открой дома. Не здесь.
— Ты меня пугаешь, — сказала она, принимая подарок.
— Не хочу пугать. Просто хочу, чтобы у тебя было что-то… на память. Если вдруг…
— Не говори «если вдруг», — перебила Белла. — Мы увидимся послезавтра. Ты обещал.
— Обещал, — кивнул Эдвард. — Но я живу слишком долго, чтобы не готовиться к худшему.
Она спрятала коробку в рюкзак и пошла в школу. Весь день она чувствовала на себе его взгляд — даже когда они сидели в разных классах, даже когда он был на другом конце коридора. Он следил за ней, как ястреб, и это было одновременно раздражающе и успокаивающе.
На ланче Джессика заметила, что они перешёптываются чаще обычного.
— Вы сегодня какие-то заговорщические, — сказала она, переводя взгляд с Беллы на Эдварда.
— Просто обсуждаем выпускной, — соврала Белла.
— Ага, — не поверила Джессика. — У вас такие лица, будто вы обсуждаете, как ограбить банк.
— Платье важнее банка, — серьёзно сказал Эдвард, и Джессика прыснула.
Анджела, как всегда, молча улыбалась. Майк делал вид, что не замечает их компании.
После уроков Эдвард отвёз Беллу домой.
— Я не смогу быть здесь сегодня ночью, — сказал он. — Джаспер и Карлайл будут дежурить, а я нужен на северной стороне.
— Я справлюсь, — ответила Белла, хотя внутри всё сжалось.
— Знаю, — он коснулся её щеки. — Открой подарок сегодня вечером. Не откладывай.
— Хорошо.
Он уехал, и Белла пошла в дом. Чарли ещё не вернулся — у него была ночная смена. Она поднялась в свою комнату, закрыла дверь и достала коробку.
Внутри лежал кулон — серебряная подвеска в форме эллипса, с гравировкой на латыни. Белла поднесла его к свету, чтобы прочитать: «Amor vincit omnia».
— Любовь побеждает всё, — прошептала она.
Кулон был холодным, как кожа Эдварда. Она надела его на шею и спрятала под футболку.
Телефон зажужжал: «Он тебе идёт».
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Ты невыносим, — написала она в ответ.
«Знаю. Спи спокойно. Завтра будет долгий день».
Белла легла, но не спала. Она смотрела в потолок и перебирала в памяти всё, что знала о завтрашнем дне. Виктория придёт. Каллены будут сражаться. Она будет прятаться в доме под охраной Карлайла.