Я не могу прятаться, — вдруг решила она. — Если они будут рисковать жизнями, я не буду сидеть в стороне.
Она не знала, как сможет помочь. Но она знала, что не будет просто ждать.
За окном ухнула сова. Ветер раскачивал деревья. Где-то в темноте, возможно, рыжая тень делала последний шаг к городу.
А Белла сжимала в руке холодный кулон и думала о том, что завтра всё изменится.
Навсегда.
Глава 44.
Утро началось не с будильника, а с тихого, настойчивого стука в стекло. Сон слетел мгновенно, оставив после себя липкий осадок тревоги. В комнате было темно, как в склепе; за окном ещё не начинало светать, и лишь густая, непроглядная чернота обволакивала лес.
Белла села на кровати, обхватив себя руками. Стук повторился — едва слышный, но требовательный. Она спустила босые ноги на ледяной пол, и холод тут же пробрал до костей, заставив кожу покрыться мурашками. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле с такой силой, что стало трудно дышать.
Она подошла к окну на негнущихся ногах. Пальцы дрожали, когда она нащупала защёлку и повернула ручку. Створка поддалась с тихим скрипом, впуская в комнату не только порыв холодного утреннего воздуха, но и запахи леса — влажной земли, прелой листвы и чего-то ещё... тонкого, металлического. Запаха грозы.
На подоконнике сидел он.
Эдвард.
Он был похож на статую из алебастра, ожившую в предрассветных сумерках. Его кожа казалась почти прозрачной в сером свете, а чёрная футболка прилипла к телу от холодной росы. Он выглядел напряжённым — не просто собранным, а натянутым как струна, готовой вот-вот лопнуть. Но он был здесь. Он был жив.
— Она идёт, — его голос был низким и глухим, лишённым привычной бархатной мягкости. В нём звенела сталь.
Белла открыла створку шире, впуская его внутрь хотя бы запахом и холодом.
— Виктория?
Он кивнул, не сводя с неё пронзительного взгляда золотых глаз.
— Она будет здесь через несколько часов. Может быть, раньше.
Слова ударили наотмашь. Холодный страх — не тот, что шёл от окна или от Эдварда, а ледяной ужас внутри неё самой — разлился по венам, превращая кровь в лёд. Белла почувствовала, как немеют кончики пальцев.
— Что мне делать? — прошептала она. Голос сорвался на хрип.
Эдвард протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были обжигающе холодными.
— Сидеть дома. Чарли только что уехал на работу. Мы... я договорился с ним. Сказал о медведе-шатуне в лесу. Он будет патрулировать дальние участки трассы, далеко от города. Он в безопасности.
— А ты? — её глаза расширились от ужаса. Она представила его одного против разъярённой вампирши. — Ты ведь не останешься один?
Он горько усмехнулся.
— Я буду сражаться. Вся семья будет здесь к рассвету. Мы не дадим ей приблизиться к тебе.
Белла смотрела на него. В этом неверном свете он казался существом из другого мира — прекрасным и смертоносным одновременно. Она видела каждую каплю росы на его волосах, видела тени под глазами от бессонной ночи и видела решимость в каждой линии его застывшего лица.
— Эдвард, — сказала она твёрдо, вкладывая в свой голос всю ту любовь и отчаяние, что переполняли её сейчас. Она должна была сказать это сейчас. — Я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось сегодня... я не жалею ни об одной секунде. Я не жалею, что приехала в Форкс. Даже если это кончится плохо. Даже если всё рухнет прямо сейчас. Я люблю тебя больше жизни.
Он замер на мгновение, словно эти слова парализовали его. А затем сделал шаг вперёд и обнял её так крепко, что у неё перехватило дыхание. Он наклонился и поцеловал её — быстро, почти отчаянно, словно пытаясь выпить её душу через губы. Его губы были ледяными, но Белла почувствовала внутри них жар вулкана, сдерживаемый невероятной силой воли.
— Я вернусь к тебе, — выдохнул он ей в губы с такой яростной уверенностью, что она поверила бы ему даже перед лицом смерти. — Слышишь? Это не прощание.
— Я знаю, — выдохнула она в ответ, цепляясь за его плечи так, будто от этого зависела её жизнь.
А потом он исчез. Просто растворился в темноте за окном бесшумно и стремительно, как тень от пролетевшей птицы. Не было ни шороха веток, ни звука шагов — лишь колыхнувшаяся занавеска и пронизывающий холод там, где он только что стоял.
Белла закрыла окно дрожащими руками и прислонилась спиной к стене рядом с ним. Она сползла вниз по обоям и села на пол прямо там. Сердце колотилось о рёбра с бешеной скоростью пойманной птицы, грозясь проломить грудную клетку. Но руки не дрожали. Они были сжаты в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до боли.