Она была готова встретить этот день. Или думала, что готова. Внутри неё бушевала буря из страха за него и холодной решимости принять любой исход. Виктория шла за ней по следу её крови. И сегодня этот след оборвётся здесь или... или Эдвард сдержит своё слово. Других вариантов не было.
Глава 45.
Оставшиеся часы тянулись мучительно медленно, словно густая патока, в которой увязало само время. Каждая минута казалась вечностью, наполненной звенящей тишиной, которая давила на уши сильнее любого крика. Белла сделала себе кофе — густой, чёрный, как смола, — но так и не смогла заставить себя выпить ни глотка. Горький аромат только усиливал тошнотворное чувство тревоги, комом застрявшее в горле.
Мысли, как испуганные птицы, метались от образа Эдварда к образу рыжеволосой вампирши с хищным оскалом. Дважды она подходила к окну, отдёргивая тяжёлую штору. Двор был пуст и безжизненен: мокрый асфальт, голые ветви деревьев на фоне свинцового, безрадостного неба. Ни движения. Ни звука. Эта пустота пугала больше всего.
В девять утра тишину разорвал резкий звонок телефона. Белла вздрогнула так сильно, что чуть не опрокинула чашку с остывшим кофе.
— Белл, ты дома? — голос Чарли в трубке звучал глухо и отдалённо из-за помех на линии.
— Да, папа.
— Хорошо. Сиди там. Я слышал, в лесу бродит большая кошка. Рысь или что-то такое. До вечера не выходи.
Её губы дрогнули в горькой усмешке. Если бы он только знал, какой хищник идёт по следу его дочери.
— Хорошо, — ответила она ровным голосом, хотя внутри всё кричало. — Будь осторожен.
— Всегда. Люблю тебя, дочка.
Слова застряли у неё в горле. Ком подступил такой плотный, что стало трудно дышать. Если Чарли узнает правду... Если он узнает, что его дочь влюблена в чудовище и что сейчас её дом станет полем битвы... Она не могла представить его лицо. Но он был далеко в безопасности. Это было единственным, что имело значение.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она в уже замолчавшую трубку и положила её на рычаг с преувеличенной осторожностью.
В десять утра тишина взорвалась снова — на этот раз звуком резко распахнувшейся входной двери. Элис влетела в дом без стука, её движения были быстрыми и рваными, как у испуганной птицы. Она была воплощением тревоги: огромные глаза казались ещё больше на бледном лице.
— Она близко, — выдохнула Элис, даже не поздоровавшись. Её голос звенел от напряжения. — Мы оставим тебя здесь. Карлайл и Эсми будут охранять дом снаружи. Ты не должна выходить, Белла. Что бы ты ни услышала... что бы ни случилось за этими стенами — ты не должна выходить.
— А если она проберётся внутрь? — собственный голос показался Белле чужим, хриплым шёпотом.
— Не проберётся, — отрезала Элис с такой непоколебимой уверенностью, что это прозвучало как приговор для любого, кто посмеет попытаться. — Мы не позволим.
— Элис, — Белла шагнула вперёд и взяла холодную руку Элис в свои тёплые ладони. Её пальцы дрожали. — Ты видела... ты видела, чем это кончится?
Элис замерла. Её взгляд стал пустым и расфокусированным, словно она смотрела сквозь стены дома куда-то в бесконечность будущего.
— Я вижу много вариантов, — сказала она наконец чужим, механическим голосом. — В большинстве из них мы побеждаем. Но в нескольких... — она запнулась, и на её лице промелькнула тень настоящего ужаса.
— Что в нескольких? — настойчиво спросила Белла, сжимая её руку ещё крепче.
— В нескольких я не вижу тебя, — прошептала Элис, возвращаясь в реальность и глядя на Беллу с невыносимой болью. — Или Эдварда. Там... там просто пустота.
Белла почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб, но она заставила себя выпрямиться и посмотреть Элис прямо в глаза. В этот момент она поняла что-то важное о себе.
— Тогда мы сделаем всё, чтобы эти варианты не сбылись, — сказала она твёрдо, вкладывая в каждое слово всю свою волю к жизни. Её голос больше не дрожал. Он звенел от решимости.
Элис посмотрела на неё долгим взглядом, и на её бледных губах впервые за утро промелькнула тень настоящей улыбки — бледной, но бесконечно благодарной.
— Ты сильная, Белла.
Она развернулась так же стремительно, как и появилась, и исчезла за дверью, оставив после себя лишь запах озона и тревоги.
Белла осталась одна в пустом доме.
Тишина вернулась, но теперь она была другой: плотной, осязаемой и живой. Она обступила её со всех сторон, давя на барабанные перепонки. Теперь Белла была не просто заперта здесь — она была наживкой в капкане, который вот-вот должен был захлопнуться. И всё, что ей оставалось — это ждать звука первого удара гонга, возвещающего начало битвы за её жизнь.