Тяжело вздохнув, я делаю в скетчбуке набросок карандашом, обвожу его лайнером, потом стираю карандаш и начинаю закрашивать рисунок. Почему-то приходит в голову, что «маркер» начинается с «марк», и я начинаю хмуриться: видимо, отвлечься не получится.
Соня бросает мультики и наблюдает, как оживает на бумаге ее заяц, а потом требует рисунок себе и с восторгом носится с ним по квартире.
Марина приходит через час. За это время мы Соней успеваем сочинить сказку о зайце и устроить чаепитие. Оставшись одна, я раздеваюсь и иду в спальню.
Спальня — это узкая прямоугольная ниша в части однокомнатной квартиры (бабушка называла ее «аппендиксом»). Здесь помещается только кровать и небольшой письменный стол, но всё же уютно.
Когда я сюда переехала, бабушка завесила вход в нишу плотной зеленой шторой: получилось, будто у меня своя комната. Штора так и висит, и я до сих пор ее задергиваю, хотя бабушки уже и нет в живых.
На прикроватном столике стоит маленький ночник и две черно-белые фотографии Богдана в деревянной рамке: когда-то эти фото были выложены на сайте издательства. Давным-давно, еще лет десять назад, у Богдана вышло три сборника стихов. Замечательные стихи, такие глубокие. Говорили, что после выхода сборников он преподавал в литературной школе, но не очень долго. Если это правда, то как же повезло его ученикам! Потом он несколько лет ничего не писал, а затем вдруг стал романистом.
На одной из фотографий Богдан стоит в каком-то парке. Одет в джинсы и белую рубашку, волосы взъерошены, рубашка наполовину расстегнута. Он прикасается указательным пальцем к подбородку и смотрит вдаль. «Это что еще за нарцисс?» — спросила как-то бабушка. Просто раньше эта фотография стояла у меня на заставке ноутбука, она случайно увидела и стала возмущаться.
Конечно, никакой Богдан не нарцисс, это просто образ. И на фото, где он сидит на диване с сигаретой — тоже образ, игра на публику. А на самом деле он очень умный, глубокий человек.
И внешность у него утонченная — тонкий, немного длинный нос, выразительные скулы. Есть в его внешности что-то французское: запросто можно представить, как он сидит в кафе на Монмартре, обедает луковым супом или ужинает конфи из утки.
Я провожу пальцем по волосам Богдана, словно стараясь их пригладить, а потом включаю ночник и ложусь в постель. Кажется, что при мягком свете очертания предметов становятся размытыми, а звуки — более четкими. Слышно, как ругаются соседи, хлопает дверь подъезда, лают собаки во дворе. Я закрываю глаза, но не могу заснуть до утра, чувствуя, как нарастают отчаяние и тревога.
Глава 3. "Предсказания"
Утро — цвета пыльного асфальта. Настроение — тоже. Даже вода из крана идет серая.
Кое-как привожу себя в порядок, вызываю такси и еду на работу в прокуренной машине, слушая кавер Escala, Paint It Black.
У многих людей понедельники неудачные, а у меня — четверги, я это уже давно заметила. Вот вчера как раз был четверг, и как бы теперь все дни не превратились в один сплошной четверг. Что теперь со мной будет, даже не представляю.
Как обычно, прошу водителя остановиться в квартале от офиса. Вроде никому не должно быть дела, что помощник ответредактора приезжает на такси, но мало ли. Люди любят посплетничать и придумать всякое на пустом месте, а мне лишние разговоры не нужны.
Интересно, после вчерашнего кто-нибудь спросит, что я делала у Майера? А то ведь даже не придумала, что отвечать.
Я подхожу к офису и замедляю шаг, потому что к зданию подъезжает белый «Кашкай» Альфии Уваровой.
Машина останавливается на парковке, и вскоре из нее выходит Аля в безупречном платье цвета мяты и туфлях на шпильках. Поправляет прическу и заходит внутрь, а я бреду следом, вдыхая тонкий аромат духов.
Уварова — помощница генерального директора Вадима Бершауэра. Официально — «ассистент по управлению портфелем». По словам сплетниц — «ассистент по управлению в постели». После того, как Альфия написала в блоге, что заниматься любовью так же естественно, как дышать, пошли слухи, что она спит со всеми подряд.
Считаю, это всё от зависти. Раньше я думала, что в коллективе, где много людей с высоким интеллектом, зависти и сплетен быть не должно. Ничего подобного. Конечно, сплетни не поощряются (менеджеры по персоналу стараются поддерживать «здоровый психологический климат»), но ведь за всеми не уследишь.
Альфия очень красивая, хоть ей уже тридцать. Похожа на актрису Монику Белуччи.
Будь у меня девять жизней, в одну из них я хотела бы родиться Уваровой. Свободно говорить о своих желаниях, путешествовать по миру, вести блог, одеваться, как хичхоковские женщины, и со всеми общаться на «ты». Мне кажется, рядом с ней многие женщины чувствуют себя неполноценными, потому и завидуют.