Впрочем, отец ребенка тоже страдал от холодности жены. Начались семейные скандалы. В конце концов, родители развелись.
Марк с матерью вернулись на её родину и со временем отдалились друг от друга еще сильнее. Точнее, Марк отдалился от всех.
В подростковом возрасте он придумал теорию о самодостаточном одиночестве. О том, что люди вступают в связи только из-за своей ограниченности. А он - не такой, как остальные. Он - особенный, потому что ему никто не нужен.
Ах, да. Забыла главное. После смерти матери Марк нашел ее дневник и узнал, что в юности она подвергалась насилию. Он смог ее простить, но уже не мог измениться, потому как поверил, что он такой и есть настоящий - человек, который ни к кому и никогда не привязывается.
Он говорит, что одиночество - единственный способ сохранить себя, но не понимает: нельзя сохранить то, чего не существует. Не осознаёт, что за всей этой теорией - лишь страх маленького мальчика - потерянного, сходившего с ума.
Конечно, можно сколько угодно обманывать себя, но настанет день, когда придется посмотреть правде в глаза. И правда состоит в том, что одиночество - просто привычная для него боль, а новой боли он боится.
Внезапно карандаш в руках Майера с хрустом ломается, словно сухая ветка. Я вздрагиваю, а Марк бросает обломки в мусорную корзину и встает из-за стола. На лице - злая усмешка.
- Мне нужно ехать. Но потом… мы обязательно продолжим разговор, София, - голос звучит так жестко, что я чувствую, как мне снова не хватает воздуха.
А Марк застёгивает рубашку и быстро выходит из кабинета, оставив меня одну.
5.5
От пережитого напряжения руки и ноги дрожат так сильно, что я не могу встать.
Смотрю в окно: вдали, на проспекте, машины удивленно мигают фарами, и я вдруг тоже начинаю моргать - часто-часто, - а потом зажмуриваю глаза и хватаюсь за край столешницы.
Я сделала это.
Я и правда это сделала.
Стреляла наугад, а попала в десятку, и всё благодаря маленькой зацепке.
Когда-то мне попалась одна из первых книг «Майер Паблишинг» - сборник под названием «Алфавит». Там были рассказы на все буквы алфавита, но больше всего меня впечатлила история на букву «О» - «Отчуждение». Она была о мальчике, к которому в детстве почти никогда не прикасалась мама, и он никак не мог понять, почему. Потом мальчик вырос, нашёл её дневник и обо всём узнал, только уже не мог измениться, потому что привык к «зоне отчуждения».
Текст рассказа был довольно сухим, без эмоций (про отчаяние и одиночество я уже сама придумала), однако он потряс меня до глубины души. Я несколько раз его перечитывала, и многое не давало мне покоя.
Во-первых, автор сборника: неизвестен. Мне казалось, что стиль напоминает Богдана, но если это его рассказы, почему не указано авторство?
Во-вторых, место действия: не отмечено. Имён героев нет. Зато в описании мамы мальчика была странная фраза. «В её глазах плескалось речное: Elbe».
Elbe - это Эльба, река с основным течением на территории Германии. Но почему из всех рек в мире выбрали именно её?
Я знала, что Майер родился в Германии, и подумала - а вдруг Богдан знал о его детстве и написал этот рассказ о нём, но не стал подписывать сборник, чтоб другие люди не смогли догадаться, связать между собой все ниточки, как сделала я?
Однако это были лишь предположения: до сегодняшнего дня я и понятия не имела, что всё закончится именно так. Это и хорошо, и плохо.
Хорошо: Майер до сих пор меня не выгнал, а значит, я могу завтра прийти на работу, спокойно встретиться с Богданом, а потом и сама уволиться. Наконец настанет нормальная жизнь без американских горок.
Плохо: «мы обязательно продолжим разговор». Когда, и, главное, зачем его продолжать? Неизвестно. А страх неизвестности хуже всего.
Я медленно поднимаюсь со стула, хотя всё еще не чувствую твердости в ногах. Надо же, Майер оставил меня одну в своём кабинете! Но не ночевать же теперь здесь.
Я выхожу в коридор и вдруг, у лестницы, чувствую резкую боль в затылке. Голова кружится, в глазах темнеет, я цепляюсь за перила, закрываю глаза и пытаюсь прийти в себя. Сердце бешено колотится - видимо, я слишком переутомилась. Скорее бы домой - выспаться.