Альфия вернулась на днях, но не бежать же к ней с вопросом, где Богдан, почему не приехал. Это будет выглядеть глупо, к тому же она вряд ли знает ответ. Не думаю, что Богдан перед ней отчитывается.
К концу рабочего дня меня переполняет отчаяние. Коллеги уходят: Краснова, Уварова, Завьялова, даже Милана… а я всё еще жду - неизвестно чего.
Когда уезжает Майер, становится очевидно: это конец, ждать больше нечего. Я выключаю компьютер, но еще минут двадцать просто сижу за столом и смотрю на чёрный монитор.
Потом набрасываю плащ, беру сумку и выхожу на улицу.
Оказывается, я ошиблась. Это был не конец.
«Порше» Майера стоит прямо около выхода, а Марк, прислонившись к капоту машины и скрестив руки на груди, смотрит на меня в упор.
Я сжимаюсь под пристальным взглядом и пытаюсь быстро проскользнуть мимо. Делаю вид, что происходящее меня не касается, хотя чувствую - еще как касается.
И чувствую это еще до того, как слышу повелительное:
- Садись в машину.
5.7
Конечно, я могу не подчиняться приказу - вряд ли Майер увезёт меня куда-то насильно. Можно пройти мимо и вообще больше никогда не появляться на работе. Но что потом? Как жить дальше? И ради чего жить?
То, что сейчас есть выбор - лишь иллюзия. На самом деле выбора нет.
И всё-таки я в замешательстве: застываю на месте и с глупым видом смотрю на машину, которая при вечернем освещении лоснится как лаковый ботинок. Цифры на номере - 808: совсем некстати приходит в голову, что это - дата рождения Майера. Внезапно порыв ветра распахивает плащ и задирает подол платья: еле успеваю прижать его к бедрам.
Марк тем временем учтиво открывает дверь. В этот момент все чувства - тревога, неуверенность, страх, - почему-то притупляются.
Будь что будет.
Я иду к «Порше». Когда оказываюсь внутри, Марк захлопывает дверь, обходит машину и садится за руль.
В салоне пахнет кожей и цитрусовыми. Легкий, ненавязчивый запах, но в горле возникает вязкий ком.
- Пристегнись, - снова тон, не допускающий возражений.
Колючие, как уколы иголок, мурашки бегут по телу, и я невольно повожу плечами. Пытаюсь пристегнуться, но пальцы дрожат так сильно, что ничего не выходит. Вздохнув, Майер берет ремень безопасности, и на секунду наши пальцы соприкасаются. Мои - ледяные. Его - горячие. Не думала, что у него такие горячие руки. Отчего-то начинают гореть щеки и лоб, а все мышцы тела напрягаются. Я одергиваю руку и засовываю ее в карман плаща.
Он наклоняется ближе - обжигает дыханием мой и без того пылающий висок. Я зажмуриваю глаза и открываю их лишь тогда, когда Марк, защелкнув замок, отстраняется от меня и включает зажигание.
Мы выезжаем на проспект и вливаемся в поток транспорта. Куда мы направляемся, я и представить не могу, но думаю, что задавать вопросы сейчас бессмысленно.
Провожу пальцами по прохладной шелковистой подкладке кармана и украдкой смотрю на Майера, пытаясь уловить следы вчерашнего раздражения, но Марк кажется совершенно спокойным и невозмутимым. Не отрывает взгляда от дороги, ловко лавирует в пробке и через пару кварталов поворачивает налево.
Мы подъезжаем к парку, в глубине которого виднеется одноэтажное здание с бежевым фасадом. Это же… траттория из моей книги! Сказать, что я удивлена - ничего не сказать. Он привез меня в тратторию - всего-то! Но зачем?
Марк, не говоря ни слова, выходит из машины, открывает мне дверь, кивает в сторону здания и направляется ко входу. Я иду за ним, каждую секунду ожидая подвоха.
Здесь всё так, как я описывала: вокруг - живая изгородь (в сумерках зелень кажется серой), на стенах - виды венецианского Гранд-канала (купола собора на синей глади напоминают гигантские поплавки), мерцающие гирлянды оплетают окна тонкими змейками. Но одно отличие всё-таки имеется: почему-то нет ни одного посетителя. Администратор встречает нас с приветливой улыбкой, как дорогих гостей, и сразу подводит к столику с диваном и мягкими креслами в глубине зала:
- Сюда, пожалуйста.
Марк присаживается в кресло и с невозмутимым видом начинает рассматривать меню. Он издевается? Я тут места себе не нахожу, а он просто привез меня на ужин в тратторию из книги? Нервы не выдерживают:
- Вы приехали поесть?
- Поговорить, - он поднимает голову и смотрит на меня. - Мы же вчера так и не закончили разговор. Но сначала надо поужинать. Присядь, пожалуйста.