- Хорошо, - не раздеваясь, я присаживаюсь напротив и скрещиваю руки на груди. - Ужинайте, я подожду.
- Ты тоже будешь.
- Нет! Я не хочу! Уже ела! Недавно! - от испуга и волнения я повышаю голос.
- Не ври! - он хмурится. - Мы оба с утра ничего не ели, а разговор предстоит долгий, - после этих слов он обращается к официантке, которая уже подошла к столику:
- Два ризотто с морепродуктами, салат Капрезе с песто, салат…
Мысль о том, чтоб ужинать здесь, да еще и с Майером, наводит на меня ужас.
- Но я не хочу есть, понимаете? - перебиваю я его. - Не хочу и не буду.
- … ассорти брускетт и…
- Вы меня вообще слышите?
Делает вид, что не слышит. Заказав еще несколько блюд и напитки, откидывается на спинку кресла, достаёт телефон и начинает что-то печатать. Я поднимаюсь с дивана.
- Или сейчас же говорите, что хотели, или я ухожу.
- А ну сядь на место! - приказ звучит так жестко, что невольно я снова плюхаюсь на диван. Но потом он добавляет, уже мягче. - Хорошо, София. Подожди еще пару минут, и начнем.
5.8
«Пара минут» тянется слишком долго.
Майер продолжает печатать, но мне кажется, что он держит в руках не телефон, а бомбу с часовым механизмом. Чтобы немного успокоиться, оглядываюсь по сторонам.
В зале - лёгкий полумрак, тени от ажурных светильников мягко оплетают деревянные панели на стенах. Вдоль правой стены - резные декоративные шкафчики с итальянской керамикой. Мебель - кофейных и молочных оттенков.
Замечаю, что администратор стала рядом с соседним столиком и беззастенчиво впилась взглядом в Майера.
На ней - темно-коричневое платье с бежевой окантовкой, в ушах - сережки с подвесками, похожими на золотые монетки. Когда она наклоняет голову набок, сережки в ушах слегка покачиваются. Похоже на гипнотический маятник, только этот «маятник» не расслабляет, а еще больше нервирует.
Комок, застрявший в горле, почему-то начинает горчить.
- Ладно, возвращаемся к обсуждению твоей книги, София, - Майер, наконец, прячет телефон. - Точнее, к вопросу о психологической достоверности, которой ты так гордишься.
Я хмурюсь и продолжаю смотреть на администратора. Хоть я и не знаю, что за разговор предстоит, вести его при ней совсем не хочется. Марк, проследив за моим взглядом, тоже хмурится, и девушка тут же испаряется.
- Дело в том, - Марк снова поворачивается ко мне, - что для меня так и остались загадкой некоторые эпизоды. Например: как-то к твоей героине прикоснулась незнакомая девушка, после чего щека героини покраснела и стала зудеть. С чего бы?
- Там же есть объяснение. Целая глава этому посвящена.
- Глава о том, как твоя героиня однажды возвращалась из художественной школы…
- Из музыкальной.
- Да, точно! - он слегка хлопает по столу, словно и правда нечаянно ошибся. - Значит, она возвращалась вечером из музыкальной школы, рядом с домом на неё напал незнакомый мужчина, зажал ей рот рукой, но выскочили соседи и он сразу убежал. Однако у девочки осталась травма на всю жизнь - с тех пор прикосновения чужих людей для неё мучительны. Всё правильно, больше я ничего не перепутал?
- Ну… да. Правильно.
- В таком случае - извини, София, но психологическая достоверность твоей книги не выдерживает никакой критики. Ты или убирай все эти эпизоды с прикосновениями, или… - он делает паузу и слегка наклоняется ко мне, - если хочешь писать о фобиях, выбери другую героиню. С другой биографией и вескими причинами для страхов.
- Меня и эта героиня устраивает, - по глупости я еще не понимаю, что попалась в ловушку.
- А меня - нет. Но если с фантазией у тебя туго, могу помочь. Видишь ли, твоя Анжелика - девочка из благополучной семьи. Причин для такой травмы, как ты описываешь, в её биографии нет. - Майер снова откидывается на спинку кресла и принимает расслабленную позу. - Так что давай придумаем новую героиню. Назовем ее… С-с-с… ну, скажем, Светланой. А теперь… - он делает вид, что задумался, - надо придумать Светлане родителей. Пусть отец её будет из хорошей семьи, а мать - из неблагополучной. Предлагаю такой сюжет: будущий отец героини, молодой перспективный ученый, однажды едет с друзьями на юг. Там, в одном из ресторанов, он знакомится с официанткой - девушкой недалекой и распущенной, но очень красивой. Как говорят простые люди - дьявольски красивой, - всё это Майер произносит с самым безмятежным видом. Голос звучит мягко, словно он рассказывает добрую сказку, но теперь-то я понимаю, к чему весь этот «ужин».