Так больно быть собой, но еще больнее - так и не узнать себя. Не узнать жизни. Не узнать любви. Взаимной любви.
Лихорадка усиливается. Через какое-то время мне начинает казаться, что в квартире появился Богдан. Он подходит к моей кровати, улыбается и говорит: «Я же обещал, что мы ещё увидимся». Я пытаюсь что-нибудь ответить, но не могу, и даже улыбнуться не могу, и сердце ноет от мысли, что он может подумать, будто он мне не нужен, и уйти.
Внезапно Богдан превращается в белого кота, и я слышу голос Сони: «Шумийка, Шумийка, ко мне!».
Потом картинки мутнеют, но в голове возникают голоса. Обрывки фраз: «отравление… вирус… компенсированный случай тревожного расстройства… психосоматическое…».
Чьи-то холодные руки, чьи-то горячие руки.
Хочется сказать - оставьте меня в покое, сами вы психи, но не получается.
- … в больницу? - спрашивает незнакомый мужской голос.
- ... думаю, ей это не понравится. Она боится врачей, - женский голос похож на голос Марины.
- Только не в больницу. Не в больницу! Уходите! - я кричу, а меня никто не слышит.
- Видите? Стала всхлипывать. Она всё понимает.
- София, ты меня слышишь? - опять незнакомый мужской голос.
- Н-не… н-не в б-боль… - произнести это вслух стоит невероятных усилий.
- Я же говорила. Она не хочет. Ей там только хуже станет, - женский голос.
- Да мало ли что она хочет или не хочет! - недовольный голос Майера.
И этот здесь! Вот бы сказать - иди к чёрту, Майер, прочь из моей головы, но сил что-то из себя выдавить больше нет.
Однако вскоре голоса затихают сами по себе. Теперь мне кажется, что я попала в узкую стеклянную колбу. Мир за стеклом - расплывчатый и темный, только я всё равно хочу выбраться. Подпрыгиваю, и внезапно стекло трескается: осколки сыпятся на меня, впиваются в вены, а я не могу их вытащить. Я вся в крови, я начинаю кричать, и вдруг - совершенно неожиданно - рядом возникает кто-то особенный. Я не могу его видеть, только чувствовать.
Он берет меня на руки и приносит на лужайку - туда, где солнце, и сочная трава, и яркие пахучие цветы, и разноцветные бабочки.
Он вытирает все мои раны: они исчезают на глазах, и боль стихает.
Он прижимает меня к себе, гладит по волосам и укачивает, как ребенка.
Почему-то я совсем не боюсь этого человека и его прикосновений. С ним я ничего не боюсь: так хорошо и спокойно мне давно не было. Никогда не было.
Но кто этот человек?
- Папа? Папа, это ты? Ты пришел за мной?
- Тсс… тихо. Спи, София. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо… - голос обволакивает сознание, успокаивает, дарит надежду на то, что теперь всё и правда будет хорошо.
- Ты больше не бросишь меня?
- Я тебя никогда не брошу.
Он продолжает меня укачивать, и, наконец, я проваливаюсь в сон - крепкий и целительный, без кошмаров и странных голосов.
… Просыпаюсь от жуткого грохота за окном. По мне как будто каток проехал, не оставив живого места. Тело затекло, но повернуться не получается. А ещё я дико хочу пить.
С трудом открываю глаза и холодею от ужаса: рядом с кроватью, на старом деревянном стуле моей бабушки, слегка склонив голову и прикрыв глаза, сидит Марк Майер.
Солнечные лучи лезут мне в лицо, а его освещают сзади, поэтому он словно в затемнении, но нет никаких сомнений, что это именно Майер, хотя и выглядит необычно: майка черного цвета, волосы взлохмачены.
Я закрываю глаза. Открываю. Снова закрываю-открываю, несколько раз, но ничего не меняется: Майер всё ещё на месте.
И как это понимать? Я умерла и попала в ад?
5.3
Словно почувствовав мой взгляд, Марк открывает глаза.
- Что-нибудь хочешь? Воды?
Пить я, конечно, хочу, но ещё сильнее хочется знать, как он оказался в моей квартире.
Киваю, а потом открываю рот для вопроса, но оттуда вырывается лишь невнятное клокотание.
Марк наклоняется к прикроватной тумбочке, берёт кружку с соломинкой и подносит мне.
Пока я пью через соломинку, он держит кружку за ручку. Сделав несколько глотков, я запоздало осознаю, что одета в старую пижаму - я её с девятого класса не носила.
- Что в-вы здесь… откуда эта п-пижама? - теперь я могу говорить, хотя и с трудом.
Он возвращает кружку на столик. Краем глаза замечаю, что там лежат странные приборы и стоит прозрачный контейнер с пустыми ампулами.
Марк проводит рукой по волосам, приглаживая их.
- Ты же не вышла на работу. И не отпросилась. Хотел сделать тебе выговор, поскольку никакие… э-э… срывы подобное поведение оправдать не могут. Но на звонки ты не отвечала, так что пришлось заехать - всё равно недалеко.