Возвращаемся в полном молчании. Свежесть вечернего воздуха приятно охлаждает щеки и лоб. Смотрю по сторонам: свет фонарей, сепией растекаясь по переулкам, превращает их в дагерротип. Представляю себя путешественницей во времени.
- Думаю, дверь сама откроешь, - неожиданно сообщает Марк, когда мы оказываемся рядом с домом. - Я заходить не буду.
- А куда вы пойдёте? Гулять? Можно мне с вами?
- Нет.
Он всё еще заметно раздражен.
- Но если мы завтра уезжаем, я бы тоже хотела прогуляться.
- Гуляй. Только без меня.
Чувствую, как закипает злость. Засовываю руки в карманы куртки. Сжимаю и разжимаю кулаки.
Спокойно, София. Тебе нужно к нему приблизиться. Любой ценой. А значит, придётся говорить и делать то, что не хочется.
- Без вас я не хочу гулять.
Вместо ответа он безразлично пожимает плечами - мол, ничем не могу помочь.
Прикусываю кончик языка. Ладно, Марк, иди. Я всё равно своего добьюсь.
Открываю дверь и поднимаюсь на второй этаж. Переодеваюсь, принимаю душ и возвращаюсь в спальню. Интересно, скоро ли вернется этот невыносимый мужчина?
Чтобы как-то отвлечься, включаю телевизор. Попадается замечательный фильм - «Mondscheintarif», «Тариф на лунный свет». Никогда о таком не слышала: он напоминает «Амели» и «Дневник Бриджит Джонс». А главную героиню зовут Кора, как и родственницу Майера.
Когда фильм заканчивается, выключаю телевизор и сижу в темноте, рассматривая полоски лунного света на стенах. Обнимаю себя за плечи. Ловлю каждый шорох на улице.
Кажется, что время остановилось. Прислоняюсь к спинке кровати, закрываю глаза и решаю считать до тысячи. Если до этого времени Марк не вернётся, значит, сегодня мне ничего не светит.
Шевелю губами: «Один, два, три, четыре…». Загинаю пальцы, чтоб не сбиться.
Дохожу до «пятьсот восемь» и слышу, как открывается входная дверь. «Пять ноль восемь» - дата моего рождения. Наверное, это хороший знак.
Включаю светильник и поднимаюсь с кровати. Достаю из шкафа платье. Распускаю волосы и долго их расчесываю. Надев платье и туфли, достаю зеркальце и наношу на губы розовый блеск.
Сердце бьется как крылья бабочки, угодившей в ловушку. Хотя в ловушку должна попасть не я.
Присаживаюсь на стул. Снова начинаю считать - теперь уже для того, чтоб успокоиться. Медленно досчитав до ста, встаю и тихо спускаюсь вниз.
Марк сидит в гостиной, освещенной только светом луны. Откинувшись на спинку дивана, смотрит в одну точку.
Вот он - шанс, которого я ждала. Шанс сломать ледяную стену отстранённости.
Думаю, у меня получится.
Особенно если я предложу ему то, от чего мужчины обычно не отказываются.
________
* Райбекухен (Reibekuchen) - немецкий вариант драников.
7.2
Захожу в гостиную и присаживаюсь на краешек дивана. Не слишком близко к Марку, но даже на таком расстоянии чувствую тепло его тела и свежий аромат парфюма.
Марк по-прежнему смотрит перед собой. Словно я - пустое место.
Темнота зажимает в тиски. Напряженную тишину разбавляет лишь монотонное тиканье старинных настенных часов.
Касаюсь шелковистой обивки дивана. Провожу пальцами по деревянному подлокотнику. Нащупываю маленькую щербинку.
Когда пауза становится неприличной, решаю заговорить.
- Здесь была сумка с книгами. Вы её забрали?
Глупый вопрос, но надо же с чего-то начинать.
В ответ - молчание. Надавливаю на щербинку и усилием воли заставляю себя продолжать.
- Кстати, на выставке было интересно. Столько замечательных книг - глаза разбегаются.
Молчание.
- А вы почему решили связать жизнь с книгами?
Молчание.
- Знаете, в детстве я не очень любила книги. Бабушка заставляла много читать. И учить наизусть огромные отрывки, но не те, что нравились мне, а те, что нравились ей. Я всё это терпеть не могла.
Молчание.
- Зато я мечтала научиться играть на пианино. Но так и не научилась.
- А я вот не мечтал, но научился.
Этот ответ, этот хриплый голос, прорезавший ночную тишину, звучит так неожиданно, что я невольно вздрагиваю. Неужели он и правда со мной заговорил? Неужели у меня получилось?
- Вам не нравилось, но вас всё равно заставляли?
- София, - Марк наконец поворачивает голову в мою сторону, - говори прямо - что тебе нужно?
- В смысле?
- Ну, зачем-то же ты вырядилась ночью. Зачем? Только не говори, что решила произвести на меня… гм… впечатление. Не разочаровывай меня еще больше.
Фраза про впечатление звучит убийственно. И конечно, подразумевает совсем другое.