Охнув, закрываю грудь руками и отступаю к раковине.
А он заходит внутрь и закрывает дверь на защелку.
8.3
Мысли путаются, сердце едва не выпрыгивает из груди. Как он здесь оказался, если уехал из офиса еще в обед? И что собирается делать?
Делаю еще один шаг назад.
Марк снимает пиджак и бросает его на столик рядом с моим пакетом.
Глядя мне в глаза, начинает расстегивать рубашку.
Внутри всё переворачивается. Понимаю, что должна закричать, возмутиться - что это он себе позволяет? - и при этом не говорю ни слова. Понимаю, что нужно хотя бы отвести взгляд - но не отвожу. Вовсе не потому, что зачарована игрой мускулов на его теле. Просто меня словно парализовало от страха.
Расправившись с пуговицами, Марк снимает рубашку, подходит ко мне вплотную - теперь я и вздохнуть боюсь - и вдруг накидывает её мне на плечи. Чувствую, как по лопаткам скользит холодок. Чувствую прикосновение горячих пальцев на ключицах.
Марк убирает мои руки от груди и просовывает их в рукава. Меня бьет дрожь, но он как будто этого не замечает: слегка наклонившись, сосредоточенно застегивает рубашку на все пуговицы, аккуратно подворачивает манжеты и лишь потом отступает.
Бросив на меня беглый взгляд, словно оценивая проделанную работу, немного хмурится. Подходит к столику, надевает пиджак, отрывает дверь и уходит, так ничего и не сказав.
Ноги подгибаются. Делаю резкий вдох, хватаюсь дрожащими пальцами за раковину и начинаю смеяться.
Без сомнения: то, что сейчас произошло, очень и очень странно, но почему я так испугалась? Неужели решила, что Майер может наброситься на меня в общественном туалете? Ведь я провела с ним две ночи в пустом доме, в чужой стране! Вот там он мог сделать со мной что угодно, а я его не боялась, так что же изменилось с тех пор?
«С тех пор он меня поцеловал», - почему-то всплывает в голове. Но я тут же отгоняю эту мысль. Он поцеловал меня вовсе не потому, что я ему нравлюсь. Определенно не поэтому.
И он никак не мог наброситься на меня в туалете. Хватит придумывать глупости, надо скорее идти домой.
Выхожу в коридор и тут же сталкиваюсь с уборщицей. Она здоровается со мной, но смотрит как будто с подозрением. Неодобрительно. Делаю вид, что мне всё равно: высоко задрав голову, направляюсь к своему месту, словно ходить на работу в мужской рубашке - самое обычное для меня дело.
8.4
Вернувшись домой, принимаю душ и ужинаю, а в голове постоянно вертится вопрос - как же мне избавиться от страхов и фобий?
Когда-то всё это не казалось такой уж большой проблемой, но сегодня стало очевидно: надо что-то срочно делать. Раньше я была уверена: Богдан примет меня такой, какая я есть, а после все мои страхи уйдут сами собой. Но что, если он не примет? Что, если я со временем стану по-настоящему сумасшедшей?
От этих мыслей покрываюсь холодным потом.
В бегинаже Майер упоминал про когнитивно-поведенческую терапию. Очень неприятно вспоминать тот разговор (а особенно - его последствия), но не исключено, что доля истины в словах этого человека имелась.
Устроившись в постели, беру планшет и скачиваю несколько книг на эту тему. Начинаю читать одну из них.
Книга захватывает с первых строк: как много людей с похожими проблемами! Это даже успокаивает. Прочитав половину, выключаю свет и закрываю глаза: впервые за долгое время чувствую умиротворение.
Но, к сожалению, вскоре оно опять сменяется беспокойством, а потом и раздражением. Сейчас, в темноте, мне кажется, что мои кожа и волосы пахнут Майером. Даже несмотря на то, что я принимала душ.
Запах можно было бы назвать приятным, но для меня он совершенно невыносим, потому что напоминает о моих грехах.
И зря оставила рубашку Майера на диване в гостиной, надо было сразу бросить ее в стирку.
Резко поднимаюсь с кровати, отбрасываю волосы назад и подхожу к дивану. Вернувшись домой, я сняла рубашку, даже не взглянув на нее, а теперь замечаю, что полоска лунного света освещает часть бирки: «HELLMAN».
У меня вырывается громкий смешок - ну конечно! Какую еще рубашку может носить этот человек? Но потом я беру ее в руки, и «HELLMAN» превращается в «HELLMANN»*. Пожалуй, это уже не смешно.
Сейчас четыре утра, но мне кажется, что рубашку надо срочно постирать. То есть не то чтобы надо, но хорошо бы это сделать: спать будет спокойнее.