Внутри всё переворачивается.
- София, останься! - настойчиво повторяет Богдан.
- Ладно. Останусь, - говорю громко, чтобы Майер услышал. - Только налейте шампанского - выпью за здоровье именинницы. Кажется, «именинница», это когда день ангела, а не день рождения. Впрочем, не важно.
- Ну вот, совсем другое дело! - Богдан идёт к столику, на котором стоит бутылка шампанского.
Майер вдруг тоже поднимается с места.
- Не надо! Ты разве не видишь, что она не в себе? Пусть едет домой, - он говорит еле слышно, но я все равно различаю каждое слово.
Интересно, с чего это он вдруг раскомандовался?
Богдан поворачивается ко мне:
- София, с тобой всё в порядке?
- Да, в порядке. Чувствую себя отлично, - я подхожу к нему, - наливайте.
- Вот видишь, Марк, всё отлично, - Богдан наливает полный фужер и протягивает мне.
Майер хмурится и отходит к окну. Я смотрю на Альфию:
- Желаю вам крепкого здоровья.
- Спасибо, Сонюшка! - она весело подмигивает в ответ.
Беру фужер и залпом выпиваю шампанское. Присаживаюсь в кресло.
- Еще что-нибудь хочется, София?
- Нет. - Закрываю глаза. - Или да. - Открываю глаза, встаю с кресла и направляюсь к окну. Хочется сказать Майеру что-нибудь обидное.
Но стоит открыть рот: - Между прочим, у вас не было и нет никакого права… - как язык становится жутко неповоротливым. Голова кружится еще сильнее, перед глазами всё плывёт.
Хватаюсь за подоконник. Майер подхватывает меня за талию.
- Вот какого чёрта, а? Что я говорил? - его сердитый голос слышу словно издалека.
- Я, наверное, просто устала… надо бы поспать… совсем немножко… только, Марк, пожалуйста, не бросай меня… - бормочу я и прижимаюсь к его плечу...
10.6
Шею и плечи ломит, сдавливает грудь. Открываю глаза и понимаю, что нахожусь в незнакомом месте, а рядом со мной - закинув на меня руку, - спит Марк Майер.
От страха всё внутри холодеет.
Пытаюсь освободиться. Начинаю задыхаться.
Марк сразу просыпается: слегка приподнимается на локтях и смотрит на меня.
Воспоминания возвращаются вспышками: гостиница, вечеринка, шампанское…
Гостиница! Мы всё еще в номере. Лежим на ужасном диване с жаккардовой обивкой. Кажется, я даже помню, как Майер укладывал меня на этот диван. Богдан о чём-то спрашивал, Альфия предлагала отнести наверх, я хотела возразить и не могла. Потом, ночью, несколько раз просыпалась, но тут же засыпала, так и не осознав, что происходит.
А сейчас… сейчас понимаю, что нужно немедленно подняться и уйти, только не могу.
Марк молчит, продолжая пристально на меня смотреть, и вдруг - совершенно неожиданно - я чувствую, как страх и бессилие сменяются непонятным волнением.
Так не смотрят на человека, которого ненавидят. Но что я вижу в этом взгляде? Отчаяние? Растерянность? Сожаление? Безнадёжность?
Волнение нарастает, смешивается со стыдом и необъяснимой, почти болезненной, тоской. Почему-то кажется, будто всё, что происходило в моей жизни до этого, было фальшивым и неправильным, зато теперь я обрела настоящее. То, что ни в коем случае не должна упустить.
Больше нет желания бежать. Хочется прижаться к Марку, запустить руки в его волосы, и…
Словно прочитав мои мысли, он наклоняется и проводит подушечками пальцев по щеке… по мочке уха… по шее…
- Ох, - рвано выдыхаю я и вцепляюсь ему в плечо. Смотрю, как его губы медленно приближаются к моим. Закрываю глаза, и…
Это совсем не похоже на то, что было между нами в Амстердаме. Больше не схватка, не борьба: Марк целует меня нежно, но настойчиво, словно приобрел надо мной власть. А я отвечаю - так, словно с этим смирилась.
Чувствую, как его пальцы касаются моего бедра, скользят под платье… От прикосновений приятно покалывает кожу. Непроизвольно выгибаюсь, прижимаясь к нему, а он… он вдруг отталкивает меня и резко поднимается с дивана.
- Поверить не могу! - на лице появляется злая, презрительная усмешка. - Невероятно! Казалось, падать уже некуда, однако ты не перестаешь меня удивлять.
Хлопаю ресницами, растерянно поправляя платье, и молчу. Не могу прийти в себя - до сих пор ощущаю его прикосновения.
Но какая же я дура! Только мне могло померещиться настоящее там, где его и близко не было.
Моё молчание злит Марка еще сильнее.
- Ну что? Что ты на меня так смотришь?
Поднимаюсь с дивана.
- Я н-не… не понимаю, в чем вы меня обвиняете.
- Обвиняю? Ну что ты. Просто поражаюсь твоему лицемерию и распущенности.