Это не объясняет его поведения, но я отвлекаюсь, смакуя слово «безопасность». Вроде обычное слово, но оно постепенно проникает в меня, растворяется в каждой клеточке тела. Захватывает все внимание. Я смотрю по сторонам и нахожу подтверждения словам Гранда.
Свершилось. Мы сбежали. Я свободна.
Осознание запаздывает, я все еще в пылу побега. На глазах слезы, грудь распирает болезненным давлением. Я часто дышу, стараясь не заплакать в голос.
— Ты в безопасности, Алена! — повторяет Гранд, кивая для пущей убедительности.
Мне не нравится то, что он со мной делает, будто нажимает на скрытую кнопку эмоций. Каждый раз новый выплеск.
— Перестань! — скулю жалобно.
— Ты в безопасности. Все хорошо. Ты на свободе.
А мне вдруг становится страшно. Настолько, что сводит скулы. В панике оглядываю стоянку, одинокие машины. У меня был маленький мир, фиолетовая комната и Гранд. А теперь… может случиться что угодно.
Свобода — это слишком. Воздух кажется разреженным, становится трудно дышать. Свобода — это огромное пространство, и в нем тысячи случайностей, которые могут обрубить мою жизнь, снова обрушить меня в Ад.
Я не хочу свободы, мне нужны ограничения. Защита. Четыре стены, замки и никакой связи с миром, который ранил меня так сильно и неоднократно.
Гранд следит за моим лицом, за осознанием. Он выплеснул эмоции и теперь в его глазах нет ничего, кроме решимости.
— Ты в безопасности, ты со мной, и я никому не позволю к тебе притронуться! — говорит сквозь сжатые зубы, сквозь накопленную ярость. — Никому! — повторяет.
Я смотрю в светло-карие глаза, заторможенно мигаю и задаюсь вопросом, включает ли Гранд себя самого в список людей, которые не должны ко мне прикасаться.
Тут же получаю ответ.
— Я хочу тебя обнять, — говорит он тихо.
Гранд с первой встречи читал меня, как открытую книгу, и сейчас тоже видит насквозь. Он хочет стать моим ограничением, моим безопасным пространством. Хочет сохранить близость последних часов нашего заключения. Мы прошли жуткий путь от ненависти до вынужденной близости, и он не хочет это потерять. В нем что-то сломалось в тот день, когда Джейк увел меня из комнаты, и я не уверена, что знаю этого нового Гранда. Он спас меня, рискнул собственной жизнью, но это было там, в фиолетовой комнате, в остром непостижимом кошмаре. А в обычной жизни он жесток. Жесток по отношению ко мне.
Он разный. Ужасный и невероятный. Сложный. Противоречивый. Разрывающий меня на части. Он спас меня, и благодарность горячей жилкой бьется у горла, толкая обнять Гранда всем телом. Всем моим спасенным телом. И благодарить, пока не охрипну.
Но он же причинил мне боль, и память подбрасывает яркие картины прошлого, побуждая оттолкнуть Гранда всем телом. Всем моим телом, раскрытым для него на пятнадцатом этаже. Изогнутом в оргазме, рожденном в его ненависти и моей влюбленности.
— Я очень хочу тебя обнять, — повторяет Гранд.
Встречаюсь с ним взглядом. Былые страсти улеглись, да и не похож он на себя прежнего. Пообтрепанный, но не сломленный, он ощутимо волнуется в ожидании моего решения. Словно не он только что перетащил меня к себе на колени, переживая минуту животной слабости. Теперь он хочет вместе отпраздновать спасение, закрепить нашу близость первыми объятиями свободы.
Его губы подрагивают, словно он хочет что-то добавить, объяснить, пообещать, но уже давно все сказано.
— Я не хочу этого, — отвечаю уверенно, одной фразой на все возможные вопросы.
Гранд не спорит, не удивляется. Подъезжает к окошку кафе, минуя пункт заказа, и достает из бумажника двадцатку.
Достает из украденного бумажника Джейка двадцатку.
Протягивает ее испуганной девушке и просит принести лед. Еще бы она не испугалась, мы выглядим жутко.
Минуту спустя Гранд ставит мне на колени бумажный стаканчик со льдом.
— Приложи к правой скуле!
— Что?
— Лед. Приложи лед к правой скуле, а то будет синяк.
— Приложить лед, а то будет синяк? — повторяю удивленно.
Гранд касается моей щеки рядом со следом от пощечины Джейка. Смотрю в зеркало — синяк уже на месте, отечность тоже.
«Приложи лед к скуле, а то будет синяк».
Думаю, это самый странный момент моей жизни.
Мы сбегаем от похитителей.
Гранд только что убил или почти убил человека.
Мне угрожали насилием.
Мы украли машину, пистолет и бумажник.
Среди этого безумия Гранд волнуется о дурацком синяке.
Покачав головой, я приложила кубик льда к лицу. Легче послушаться, чем спорить. Да и понимаю я, почему Гранд вдруг озаботился моим синяком. Иногда хочется решить мелкие проблемы и понадеяться, что большие решатся сами.