— Да, очень рада, — машинально повторил Гранд. — Или нет.
— Если ты сейчас скажешь, то Алена «не такая, как все», меня вырвет на новый ковер. Между прочим, дизайнерская работа, ты мог бы заметить и восхититься из вежливости.
— Не предлагай Алене деньги.
— Я и не собирался. Сам поблагодаришь ее за помощь.
— Дело не в помощи. Она за меня боролась, орала на мужиков, как будто сама бессмертная. Я не понимаю, почему она это делала.
— Бабы вообще странные, гормоны у них такие.
— Джейк ей угрожал. Он забрал ее и угрожал… — втянув носом воздух, Гранд прикрыл глаза.
— Бертрам обещал, что насилия не будет.
— Я устроил Джейку… осложнения.
— Кстати, об осложнениях. Почему ты не сказал мне, что ходил к Алене домой? Геймер решил, что ты ее похитил, потому что ты якобы ею одержим. Я начинаю ему верить.
— Отвали!
— Почему ты не сказал, что поперся за ней на фестиваль?
— Не твое дело!
— Игровой фестиваль, Гранд. Игровой! В разгар открытой войны с Бертрамом ты не взял с собой никого из охраны и приставал к стажерке на детском фестивале.
— Там не только дети.
— Ну… если так, тогда ладно, — рассмеявшись, Лоренс закатил глаза. — Тебя переклинило из-за русской, да? Захотелось чего-то свеженького и душевного? Тогда позволь напомнить, что ты эгоистичный му+ак, не поддающийся реабилитации.
— Алена об этом знает.
— И что? Знает, что ты му+ак, поэтому не дает? Так ты соблазни, ведь в прошлый раз получилось, и в этот получится. Сразу успокоишься. Глядишь, Алена и забудет, что ты му+ак. После множественных оргазмов у баб нарушается память на такие вещи.
— Алена хочет вернуться домой.
— И правильно! Отпусти ее и займись делом. Поверь, уж чего-чего, а проблем у нас достаточно. Бертрам попал…
— Дело в том, что Алена…
— Твою мать!! Гранд, хватит говорить про Алену! У нас много дел.
— Дела подождут.
- +++++++! Окстись, Гранд! Какое «подождут»? Ты даже не представляешь…
— Я все представляю и со всем справлюсь… но Алена… я не знаю, что делать… Помнишь Марту?
— Нет, не помню. — Лоренс вздохнул и посмотрел на часы. Неужели придется запихивать Гранда в такси и насильно отправлять в больницу?
— Как не помнишь? — Гранд нахмурился. — Мы с ней жили вместе. Очень долго, месяца два-три, в Париже. Она работала в картинной галерее.
— Ее звали Марго, и она работала в Национальной библиотеке. Ты продержался с ней три недели.
— Я так и знал, что ты ее помнишь! Она была в твоем вкусе. Так вот, когда мы расстались…
— Когда ты ее выгнал…
— Когда я ее выгнал, она сказала, что однажды из-за женщины меня вывернет наизнанку.
— И что, вывернуло? — Лоренс почувствовал черную усталость на плечах, как мешок угля. Промелькнула крамольная мысль, что лучше бы Гранд оставался у похитителей, без него было проще. А то вернулся чумной, с бешеным взглядом, и дело не в травме, а в девице, от которой стоило избавиться в самом начале. Бертрам в полном дер+ме, Гранд чуть не сдох, а теперь волнуется о сумочке Алены и несет всякую чушь.
Лоренс поморщился от ноющей боли за грудиной. Врач сказал, что у него повышенная кислотность. Эффект дружбы с Грандом.
— Гранд, говорю тебе как друг! Тебя вывернуло не из-за Алены, а из-за сотрясения мозга, а то и чего похуже.
— Рядом с ней я веду себя… странно.
— Я заметил! — Лоренс слабо улыбнулся. — Алена мешает тебе быть самодовольным зас+анцем?
— Да.
— Мне бы кто помешал! — фыркнув, Лоренс покачал головой. — Расслабься, переспи с Аленой. Она смягчится, и ты сразу потеряешь интерес.
— Алена скоро уедет домой.
— Ты ее отпустишь?
— Да.
— И поэтому только что спрятал паспорт и собираешься познакомить ее с родителями? Это слишком изощренно, даже для тебя, Гранд. Когда ты собираешься отдать ей паспорт? После третьего внука?
Александр потер лоб ладонью и покачал головой.
— Я со всем разберусь, только мне надо, чтобы Алена оставалась рядом. Иначе я не могу думать.
Поеду в больницу на такси. Вернусь, и тогда поговорим о Бертраме.
— Гранд! — окликнул Лоренс уже в дверях. — Держи себя в руках, ладно? Если мы сломаем правила, то сломается и все остальное.