Гранд расслабил руку, и кружка накренилась, выплескивая кофе на его джинсы. Он не заметил. Отодвинув тарелку, я прикоснулась к его бедру. Вытерла салфеткой кофейные подтеки и отстранилась, поймав его взгляд. Тяжелый, проникающий до костей, прижимающий меня к постели, заставляя простить и забыть. Все. Все прошлое, от и до.
Хотелось подчиниться этому взгляду, этой животной силе, которая мне так нужна. Позволить себе преступную слабость. Уж если сдаваться, то полностью.
Гранд поймал мои пальцы, поднес к своим губам и замер. Смотрел мне в глаза с немым вопросом. Он ждал моего разрешения. Моей капитуляции.
— На твоих пальцах кофе. — Он связал мою кожу теплом дыхания, приоткрыл губы в миллиметре от моей ладони.
К сожалению, на моей памяти тоже. Кофе.
Отрицательно покачала головой, и Гранд отпустил, сразу и не удивляясь. Только дрогнули губы, и из глаз ушло тепло.
— У родителей десятки акров земли и хорошая охрана, там ты будешь в безопасности, — продолжил как ни в чем не бывало. — Мы поселимся отдельно от них.
— В разных комнатах.
— Пусть так.
— Как ты им объяснишь… меня?
— Мои родители люди сдержанные, так что особого допроса не жди. Они сделают вывод, что мы вместе.
— Скажи, что мы друзья.
— Ты считаешь, это правдивее?
— Ты прав, друзья ближе, чем некоторые любовники. Пусть уж будет одна легенда для всех. Мы уехали с фестиваля вместе и провели время вдали от всех. Кстати, а как насчет твоей работы?
— Мы закончили первый раунд финансирования новой фирмы, а с косметической компанией осталось совсем немного дел, так что сейчас сравнительное затишье. Назовем это отпуском. Я буду рядом с тобой. Ты отдохнешь и придешь в себя, а мы с Лоренсом разберемся в ситуации.
— Вы справитесь?
Гранд собирался ответить уверенным «да», но потом посмотрел на меня и нахмурился.
— Дело уже вышло за пределы нашего контроля.
— Что будет дальше? — Гранд молчал, и от этого в животе порхали нервные бабочки. — Когда я смогу вернуться домой? Гранд? Почему ты не отвечаешь? — Откинула одеяло и стала на колени, схватив Александра за плечи. — Ты ведь отпустишь меня, да?
Он сверкнул взглядом, и в нем было столько обиды, что я отпрянула. Гранд не позволил мне отодвинуться. Схватил за руки, притянул ближе и прижал лоб к моему. Закрыл глаза.
— Алена, я говорю правду: если ты захочешь уехать, я тебя отпущу.
Если я захочу уехать.
Я не передумаю. С чего бы? Уж не из-за него ли? Между нами нет ничего, кроме темного прошлого и недавней близости настолько кошмарной, насколько незабываемой. Гранд — самое худшее, что со мной случилось, и он же — самое лучшее. Мучение и спасение.
Его губы слишком близко, и от этого рвутся мысли. Это неправильно, опасно, потому что это он, Гранд. Потому что совсем недавно я праздновала его смерть. Потому что он вел со мной жестокую игру. Потому что его поступки непростительны.
Такие, как он, не меняются. Только если перед лицом смерти, да и то временно.
У меня иммунитет к его чарам. Вернее, был иммунитет, надежный, и тогда я ненавидела Гранда.
А потом судьба пихнула нас в непроглядное месиво, в параллельную реальность, где я стала измерять и судить Гранда не прошлым, а надеждой на будущее. Чтобы защитить меня, он бросился на врага. Он хотел убить. За меня. А потом обнимал изо всех сил, выл зверем и праздновал нашу свободу. Действовал за двоих и думал за двоих тоже. Сначала я, а потом он.
Мы справились, наша ненависть не помешала. Сильные чувства связывают корни, переплетают их, и вот уже трудно разобраться, какая сила кормит нашу связь, откуда она происходит и куда стремится.
Но это было там… в параллельной реальности. А теперь мы вернулись, и все сломано. Вообще все. Набившее оскомину прошлое, непонятное будущее, мои убеждения, обиды, чувства — все это пульсирует в голове мысленной мигренью. Хочется избавиться от больной предвзятости, вытряхнуть наружу весь прошлый хлам и остаться наедине с Грандом в стерильно белой комнате. Молчать. Касаться его. Особенно хочется его касаться. Так, как сейчас. Белое, стерильное начало.
Я ненавижу прошлого Гранда всем сердцем. А тот, кто был со мной в последние дни… тот, кто подарил мне свободу… этот мужчина — мое ограничение, моя безопасность, моя заслонка от мира. Я боюсь, что если вскоре не уеду, он станет моей необходимостью.
Эта двойственность может разорвать меня на части.
Все. Я сказала себе правду, и мне стало лучше. Мне почти хорошо.