Мы выехали после полудня.
Я предложила вызвать такси или поехать на поезде, но Гранд настоял, что я слишком устала. Что такого утомительного в такси? Да и потом, кто из нас устал? Я? Не он, который всю ночь провел в больнице, а я, которая легла спать в восемь вечера? У Гранда своя собственная непостижимая логика.
Далее он объявил, что в состоянии вести машину. В ответ я сообщила, что поедет он в одиночестве, потому что я не самоубийца. Пока Гранд ругался, я приняла душ. Он стоял в коридоре у двери ванной и настойчиво объяснял, что не устал и что с его здоровьем все в порядке. Пришлось петь в душе, громко и по-русски, только бы не слушать его занудство.
Вмешался Лоренс, заявив, что он сам отвезет нас к родителям Гранда. Ему, видите ли, стало любопытно, кто кого прикончит первым. Судя по тому, что он подмигнул, когда я вышла из ванной, он сделал ставки на меня.
— Алена! Я в состоянии вести машину! — категорично заявил Гранд. — Или мотоцикл! Выбирай!
Нам только на мотоцикле и ездить! Оранжевую машину Гранда не нашли, но у него, конечно же, есть запасные варианты. А то! Какой уважающий себя македонский царь удовлетворится одной машиной?
Но это ничего не меняет.
— Я выбираю Лоренса.
Перед отъездом мы позвонили бабушке. Звонила я, а Гранд подслушивал под предлогом, что его якобы интересует русская речь. Мне не жалко, да и разговор был недолгим, но Гранд внимательно вслушивался в каждое слово, выискивая знакомые. Насколько помню, оно у него одно — ж+па, и у меня были причины употребить его в разговоре, потому что бабушка поверила в наши с Грандом отношения. Узнала она о них, опять же, от добрых знакомых и немного обиделась, что я сама не рассказала ей о переменах в личной жизни.
— Все хорошо, да, Аленькая? Ты простила мистера Гранда, и он тебя тоже?
— Бабуля, у меня все хорошо.
Правду я ей не скажу никогда.
— Что такое «прозтиила»? — спросил Гранд, когда я закончила. Услышал свое имя и волнуется.
— Это значит отделить голову от тела хирургическим путем.
Лоренс сплюнул кофе, давясь от смеха.
Разобравшись с планами на день, мы надели банные шлепанцы и направились к машине Лоренса. В дверях Гранд остановился.
— Лоренс, поищи, вдруг у тебя есть свитер небольшого размера? Алене стоит что-то накинуть.
— Накинуть?? — оторопел Лоренс. — Что еще за «накинуть»? Куда? На тебя, чтобы ты затих, как попугай в клетке?
— На улице прохладно, — недовольно процедил Гранд.
Мы с Лоренсом одновременно закатили глаза и подтолкнули Александра к лифту.
— Лоренс, сделай скидку, — попросила я, — Гранда очень сильно ударили по голове.
— Это заметно.
— А ты, Гранд, прекрати цирк! — сказала, глядя ему в глаза, чтобы он осознал серьезность моих слов. — Иначе создается впечатление, что ты замаливаешь грехи.
— Я никогда ничего не замаливаю! — сказал, сощурившись.
Он и вправду не замаливает. У него другая проблема — контроль. В плену у Гранда не было почти никакой возможности изменить свое крайне зависимое положение. И теперь у него откат — желание контролировать все до мелочей, включая меня. Особенно меня. Очередная изощренная месть — задушить меня заботой.
Однако признаюсь, это утро было замечательным. Мы спорили, шутили, и я ни разу не задумалась о прошлом и не боялась будущего. Наверное, так и приходят в себя: не трогают раны, пока те не заживут. А потом медленно, постепенно двигаются вперед.
Сначала мы заехали к Гранду, чтобы он собрал вещи. Как я и ожидала, он живет в роскошном пентхаузе на берегу Темзы. Внутрь я не зашла и восторгаться не стала, осталась в машине с Лоренсом. Мы обсуждали, что сказать Люкасу, а что скрыть. Закончив инструктаж, Лоренс не сдержался:
— Алена, послушай, я желаю тебе добра, поэтому скажу без обиняков: Александра на тебе переклинило, но я бы не стал питать романтические надежды. Это скоро пройдет.
Его слова царапнули что-то глубоко внутри.
— Ох, Лоренс, знал бы ты, как я надеялась на это «пройдет», когда Гранд ошивался перед моим домом, присылал неприличные предложения и пытался подкупить моих друзей! — ответила язвительно. — Наконец-то ты меня успокоил, и я чувствую себя намного лучше!
Лоренс глянул на меня поверх очков от солнца.
— Люкас сказал правду, уи? Александр все время к тебе ходил, уи? — от волнения он смешал английские вопросы с французским «да».
— Уи! Как по расписанию, уи. У него что, выходной в середине недели? Или обострение?
Лоренс выругался по-французски.
— Понимаешь, мон ами, моя дорогая, Александр иногда увлекается, появляется азарт к игре… жуа де вивр… радость бытия, уи?