Меня затягивает, связывает путами зависимости, и я делаю физическое усилие, чтобы высвободиться. Это сложнее, чем сбежать от похитителей.
— Ты отпустишь меня? — проверяю снова. Свобода превыше всего, даже если мое тело, да и душа тоже требуют предложенного Грандом плена.
— Если захочешь уехать, да.
— Ты обманываешь меня, Гранд?
— Нет.
— Мы останемся здесь, только пока ждем выяснений с Бертрамом, да?
— Да.
— И твои инстинкты настаивают, что мы должны остаться наедине?
— Да.
— А где были твои инстинкты, когда ты пил кофе со снотворным? Или когда шел на стоянку после фестиваля?
— Мои инстинкты вопили об опасности.
— На непальском диалекте?
Гранд подошел ближе, словно собираясь меня обнять, но нет, только дразнил. Прошел так близко, что я всем телом почувствовала его тепло. Вот она, самая страшная опасность: оказаться наедине с Грандом в момент слабости. Моей слабости.
Я не сдержусь, приму все, что он предлагает, а он воспользуется этим. А потом… очень плохое «потом».
— Хочешь знать правду — пожалуйста. — Гранд встал у окна спиной ко мне. — Мои инстинкты взбесились при нашей первой встрече и не утихают до сих пор. Они сразу предупредили, что ты принесешь неприятности, но я не послушался.
— Что ты мог сделать? Уволить меня? Пристрелить?
— Я мог не пересекаться со стажерками, но я не послушался инстинктов. Они бесновались всякий раз, когда я приближался к тебе.
— Значит, всякий раз, когда ты меня донимал своим присутствием и посланиями, ты на самом деле испытывал свои инстинкты?
— Считай, что так.
— А сейчас?
— А сейчас они говорят, что я все делаю правильно. Впервые. Не исключаю, что и в прошлом инстинкты предупреждали не о тебе, а о том, что я наделаю глупостей и испорчу то, что могло стать… важным.
Жить, полагаясь на инстинкты, страшно. Например, сейчас они требуют, чтобы я подняла руки и приложила их к широкой спине Гранда. Распластала ладони по тонкой рубашке. Или обняла его за пояс и выдохнула прошлое. Сейчас, пока я слабая, мягкая, готовая к тому, чтобы он заново меня обманул. Потому что как только я приду в себя, нашей близости конец. Прошлого во мне столько, что будущее не поместится. Никак.
Но я не сдаюсь инстинктам. Я ни разу не воспользовалась слабостью Гранда, и будет больно смотреть, как он пользуется моей.
— Я не знаю, что ты принимаешь, но отсыпь мне того же. Двойную дозу, — усмехаюсь недобро.
— Я даже вина не могу тебе предложить, хотя если ты надумаешь познакомиться с родителями, то без алкоголя будет трудно. Не волнуйся, допрашивать тебя не станут.
— Ты и танцовщиц к ним приводил?
— Всю труппу! Хватит, Алена! Никто не заставляет тебя встречаться с родителями. — Александр раздраженно дернул плечами. — Располагайся! Если что-то нужно, я у себя.
Я разложила вещи, спустилась на кухню и заварила чай. В холодильнике нашлись продукты, к нашему приезду готовились.
Взяв с полки первый попавшийся любовный роман, я устроилась на лужайке под огромным деревом. В книге все происходило предсказуемо просто: богатый красавец влюбился в неприметную служанку. Когда дело дошло до жарких поцелуев, из дома вышел Александр.
— Хочешь прогуляться?
Я с радостью отложила книгу. Предсказуемое счастье несовместимых главных героев уже начало раздражать.
Мы прошлись по парку. Александр рассказывал о том, как они с братьями лазали по деревьям, классифицируя их по степени сложности.
— Вот это дерево четвертой степени, потому что до первой ветки очень высоко, а выше нее голый ствол. Вот это — второй степени…
Невдалеке заржала лошадь. Наездница повернулась и, дернув за удила, подъехала ближе. Стройная атлетичная женщина средних лет внимательно смотрела на меня.
— Александр, — строго сказала она, не сводя с меня глаз.
— Алена, позволь представить мою мать, Фрею Гранд.
Женщина чуть заметно поджала и без того тонкие губы, реагируя на вопиющее нарушение этикета. Представлять следовало меня ей, а не наоборот.
— Приятно познакомиться, миссис Гранд.
Пронзительный взгляд карих глаз не упустил ничего из моей внешности, просканировал, как рентген на таможне.