— Мисс Серова, — произнесла она с утрированной вежливостью, — смеем ли мы надеяться на удовольствие от вашей компании за ужином?
Я бросила быстрый взгляд на Александра. Он напряженно смотрел на мать, не обращая на меня внимания.
— Заверяю вас, удовольствие будет моим! — ответила заученной фразой, фактически принимая приглашение. Королевская чопорность Фреи Гранд слишком сильно на меня повлияла, и я не успела придумать отговорку. Или не захотела?
— Повар готовит ростбиф с молодым картофелем и овощами, но не сомневайтесь, он будет вне себя от радости сделать для вас что-нибудь другое, если таковым будет ваше желание.
Перевод приблизительный, потому что в эту фразу было накручено слишком много вежливости. К счастью, Гранд помог с ответом. Не сводя глаз с матери, он спросил меня:
— Раз уж ты приняла приглашение, то скажи: как ты относишься к ростбифу?
— С должным уважением.
— Вам повезло, — сказала Фрея, — три года назад наш повар Доминик выиграл конкурс… — Остальное я не поняла, но прониклась значимостью качества и рецепта грядущего ростбифа.
— Прошу прощения, но мне пора, — неискренне извинилась Фрея. — Геликс чем-то взволнован и немного устал. — Она говорила монотонно, с долей отстраненности. — Александр… — бросила критический взгляд на одежду сына, — если ты не привез галстук, то будь любезен, приди за несколько минут до ужина. Тебе что-нибудь подберут.
Развернув лошадь, миссис Гранд исчезла за деревьями.
Александр повернулся ко мне и хитро усмехнулся.
— Ты сама согласилась пойти на ужин, я не настаивал.
— Мне показалось, что я на экзамене! Твоя мать, она такая…
— Английская?
— Да, у тебя очень английская мать. Безупречный стиль, внешний вид и манеры. А за такой акцент в русских частных школах заплатят огромные деньги.
Мы продолжили путь. Александр подтянулся на ветке и сорвал яблоко, а я думала о его матери, о ее ледяном спокойствии.
— Я сейчас признаюсь тебе кое в чем ужасном, — сказала со вздохом.
— Прям таки ужасном! — рассмеялся Александр.
— Мне захотелось рассказать твоей матери о похищении. На тебе очки от солнца, и ты стоял боком, поэтому она не разглядела, в каком ты состоянии. У нее удивительная выдержка и идеальные манеры, и мне стало любопытно, как она отреагирует.
— Ты хотела увидеть, как моя мать разрыдается, побледнеет и бросится мне на шею? — Гранд пытался выглядеть серьезно, но у него не получилось.
— Мне не следовало об этом говорить, прости, это ужасно.
— Да, Алена, это ужасно.
Румянец запятнал лицо, и я отвернулась.
Гранд снова рассмеялся, качая головой.
— Господи, Алена, ты как ребенок, честное слово! Ужасно не то, что ты захотела пробить мою мать на эмоции, а то, что она знает о похищении.
— Как это? Когда она узнала? Ведь ты собирался сказать родителям, что мы были в отпуске?
— Я не собирался рассказывать о похищении, но родители хорошо знакомы с Бертрамом. Сегодня утром отец позвонил, потому что Бертрам настаивает на встрече, и пришлось сказать правду.
— Ты отказался встречаться с Бертрамом, и поэтому он связался с твоим отцом?
— Да.
— Ты уже знаешь, чего хочет Бертрам?
— Нет… но он способен… — Гранд взмахнул рукой и замолчал.
— На все, что угодно, — закончила его фразу. — Думаешь, я об этом не знаю?
— Знаешь. Извини, я забыл тебя предупредить, что сказал родителям правду.
— Ничего себе, забыл! Я бы лепетала о нашем отдыхе и выглядела дурочкой во время ужина.
— Алена! — Гранд развернул меня к себе и посмотрел с иронией. — Ты только что познакомилась с моей матерью. Похоже, что мы лепечем во время ужина?
— Нет.
— Никто не заговорит о похищении, не волнуйся. И о нас с тобой тоже. Такие темы не обсуждаются… в открытую.
— Подожди… сегодня утром твоя мать узнала, что тебя жестоко избили и держали в плену, и она ведет себя так, словно ничего не случилось… Это невозможно!
— Все еще восхищаешься ее выдержкой?
— Теперь я ее боюсь.
— Это только улучшит атмосферу ужина. Не дрейфь, считай это культурной программой твоей стажировки. Ты сможешь вживую увидеть женщину, которая является твоей полной противоположностью. У матери нет эмоциональной составляющей, а ты… — Гранд усмехнулся и подмигнул мне, — а ты обильно распыляешь эмоции, как средство против тараканов на студенческой кухне.
— Гранд, ты мерзавец!
— Несомненно.
— Однако в некоторых вопросах ты прав.
— Этого просто не может быть!
— Того, что ты прав?
— Нет, того, что ты это признала.