Или я просто потеряла способность верить в хорошее.
Я подошла к окну. Смотрела на очертания деревьев и удаляющуюся фигуру Гранда. Порой не знаешь, что для тебя хуже, а что лучше. Александр помогает мне вернуться к жизни, но что делать с привыканием к нему, нарастающим подобно лавине?
Он снова манипулирует мной, сознательно или нет. Заботится, предугадывает мои нужды. Словно говорит: «Ты не ошиблась, когда влюбилась в меня в самом начале. Ты разглядела, каким я могу быть — внимательным, предусмотрительным и чертовски горячим. Если захочешь, я буду таким с тобой, ты станешь исключением из правил».
Но при этом он ничего не предлагает и не требует. И не обещает. Наоборот, напоминает о своих грехах и подкупает своей честностью.
Он хочет, чтобы я сама потянулась к нему, добровольно, зная о нем все самое плохое.
Я приняла душ, легла в постель и дочитала роман. Честная служанка завоевала доверие семьи возлюбленного, и они жили долго и счастливо, а Гранда все не было. Не то, чтобы я скучала, но оставаться в доме без него казалось странным. Да и вообще оставаться одной не хотелось. Поневоле начинаешь думать о похищении, воспоминания копошатся у поверхности, зудят. Гранд прав, лучше отвлечься и переключить внимание, пока они не поблекнут, а потом запихнуть их на дальнюю полку памяти и больше не доставать.
Где же Гранд?
Уже темно, а он не вернулся. О чем они разговаривают с отцом? О Бертраме? Обо мне? О том, как неуместно я выглядела в роскошной столовой их особняка?
Неужели Александр не понимает, что я не засну, пока он не вернется?
Где он, черт возьми?!
Снаружи мелькнул свет фонарика, и я выглянула в окно, благо оно у самой кровати. Гранд шел к коттеджу с огромным свертком в руках. Сознаюсь, первая мысль — что это тело. После особенностей моей «стажировки» такие мысли неудивительны, как и то, что отнеслась я к этому вполне спокойно. Тело так тело, справимся. Парк большой, закопаем.
Пришлось одернуть себя и осознать, что из нашего с Грандом «отпуска» я вернулась другим человеком. И в данный момент этот человек нуждается в присутствии Александра, хотя и отказывается это признавать.
В доме раздались шаги, щелчок замка. Гранд поднялся по лестнице и зашел в свою комнату. Через пару минут раздался шум воды.
Я накрылась одеялом с головой и старательно не представляла его в душе. Никаких картинок, ни одной.
Вот же, зараза, что в нем такое? Вроде растоптала в себе дурацкую девичью влюбленность и не питаю иллюзий. Знаю, какой он мерзавец, но его харизма как вирус, проникает в самую глубь, неостановимая, и меняет ДНК моих мыслей. Да и тела тоже.
Лежу и думаю о нем так, словно и не было ничего плохого.
Ведь совсем недавно видела его голым и далеко не в лучшем виде, а как только он встал на ноги, то словно стер свою слабость с моей памяти. И снова он король положения, а я затыкаю уши, чтобы не слышать неритмичные всплески воды и не представлять… всякую чертовщину, которая способна сокрушить меня в очередной раз.
Вот оно, отвлечение от проблем — присутствие Гранда поглощает меня настолько, что не остается времени для страданий. Только что я потом сделаю с моим дважды разбитым сердцем?
Надо бежать. Срочно, пока меня не засосало с головой.
Шум воды прекратился, и я замерла в ожидании. Тишина. Неужели Александр лег спать? Совсем страх потерял? Он же должен… соблазнять меня… наверное. А я должна не верить ему… и вообще…
Дверь в мою спальню отворилась, рядом с кроватью раздалось шуршание. Отодвинув занавесь, я впустила в комнату лунный свет и увидела Гранда с большим черным мешком.
— Решил меня прикончить?
— Отличная идея! И как же я сам не додумался!
Гранд расстелил спальный мешок рядом с кроватью и залез внутрь. В мягких домашних шортах и футболке, с взъерошенными мокрыми волосами он выглядел очень забавно.
— Тебе пора стричься! — проворчала. Ничего не поделаешь, я злюсь, что он надолго оставил меня одну. Или от того, что я скучала.
— Извини, был занят в последнее время!
Он провел рукой по волосам, и несколько капель приземлились на мое лицо.
— Прекрати брызгаться! У тебя что, нет полотенца?
Гранд нарочно тряхнул головой, обдавая меня холодными брызгами, и рассмеялся.
— Не ворчи!
— Что ты делаешь в моей комнате?
— Собираюсь спать. — Потянувшись, он стащил одну из подушек с кровати.
— На полу? — я не могу остановиться. Ворчу и улыбаюсь в темноте. Привыкла к нашим подколкам, и с возвращением Александра внутри ощущается такая легкость, что хоть смейся.